?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Часть вторая. Антииллюзин

День третий

- Ваше эссе, леди Розалин, тоже заслуживает внимания. Но потому, что вы писали про иностранку – я поставлю Вам пять балов вместо десяти.

Леди Кроули удовлетворенно кивает, и привычно прищуривает левый глаз.

Я писала про леди Екатерину Александрийскую. Сейчас, вспоминая о том, как ее обычно изображают, я понимаю, что в образе попранного ногами языческого царька, мне интуитивным образом представлялся наш отец.

***

Новость о прогремевшем в крыле Гриффиндора взрыве, облетает школу мгновенно. Услышав о нем, я в ужасе вскакиваю на ноги, и бросаюсь в больничное крыло.

Пол залит кровью. Запах обоженных тел и паленых волос вызывает приступ тошноты. Смотрю на кровати – на каждой лежит два-три человека: покалеченные, изуродованные, будто надломленные. Словно в кошмаре понимаю, что здесь – почти весь мой факультет. Весь! На ногах осталась только я, да может, еще пара счастливцев. Мимо, шатаясь, проходит Беатрисса Спенсер. По ее красивому, нежному лицу градом струится пот. Видно, что ей невообразимо плохо.

- Жарко. Очень жарко. Господи, я не вынесу этого, – Беатриса падает на стул у открытого окна и судорожно машет веером.
- Это постэффект? - соображаем мы с сестрой.
- Да. Пожалуйста. Пусть это прекратится. Все что угодно, лишь бы это прекратилось.
- Что мы можем сделать? – В этот момент мне плевать, что Беатриса – мой навсегда потерянный друг, который в глубине души наверняка меня ненавидит.
- Нужно зелье от постэффекта. Я отдам все свои деньги. Все, что есть. Пожалуйста.
- Сколько оно стоит?
- 20 сиклей – одна доза.

Отворачиваюсь, чтобы скрыть панику. 20 сиклей – это больше, чем у меня сейчас есть. А в больничном крыле тех, кто нуждается в лечении – больше двадцати человек.

***

Берем серебряный кубок, вытряхивая все содержимое кошельков. Пересчитываем – смехотворно малая сумма по сравнению с той, которая нужна.

- Нужно собрать деньги со всех, кто согласится помочь. Обойти всю школу.

Мысль кажется непривычной. Мы – Паркинсоны. Мы – богаты. Мы не можем просить деньги.

Нет. Сейчас – мы две студентки, которые хотят помочь своим друзьям. Сословная спесь подождет. Да и в конце – концов, благотворительность – весьма почетное занятие для юных леди.

Неприлично быстро перемещаемся по Хогвартсу. Леди Кроули точно не одобрила бы такие скачки по лестничным маршам. Почти все, кого мы встречаем – относятся к ситуации с пониманием. Герцогиня Альба из делегации Шармбатона, бросает в кубок целый галеон, не сильно интересуясь подробностями. В какой-то момент, когда мы теряем счет времени, деньгам и пройденным коридорам, прямо на нас выкатывается компания членов Клуба Взаимопомощи. Они похожи на кокни: мантии в заплатках, волосы нечесаные, рубашки не заправлены в брюки. Запах дешевого алкоголя и грубого табака валит с ног.

- Добрый вечер, господа. Мы хотим обратиться к вам за помощью.

Лилиан, я всегда знала, что ты можешь вести себя как идеальная леди.

- К нам? За помощью? И чо вам надо? Вы же Паркинсоны, не?
- Это так. Мы просим вас пожертвовать денежные средства для закупки зелий от постэффектов, чтобы помочь пострадавшим от взрыва.
- У вас чо, своих мало?
- Господа, послушайте! Мы – представители богатейших родов Великобритании – Паркинсон, Флинт, Блэк, Малфой – пожертвовали все, что могли. Но зелья стоят слишком дорого, поэтому мы просим всех.

На чумазых лицах – явное замешательство.

Кудрявый высокий ирландец – студент Хаффлпаффа, немного растеряно смотрит на своего друга и говорит:
- Ну чо, есть у нас чо?
- Чо-то есть…

В серебряный кубок падают мелкие монеты.

Сестру уводят на встречу с деканом, а я возвращаюсь в гостиную, передав средства больничному крылу.

Сажусь за стол и вдруг начинаю думать о том, что теперь эти нищие ребята, наверное, теперь не смогут купить себе чашку чая в кафе. И что серебряный кубок, в который мы собирали деньги – простая безделушка из наших шкафов, стоит дороже, чем вся их одежда. А так же – о том, что они даже не спросили, кто пострадал от взрыва.

К глазам подступают слезы, и вот, я безудержно рыдаю, сидя спиной к лорду Эдварду, который стоически делает вид, что ничего не происходит. И просто протягивает мне то носовой платок, то бокал вина.

В этот вечер, я впервые за три месяца, прося Молли Меллоун передать салфетку, обращаюсь к ней по имени. Не думаю, что нашу былую дружбу можно в полной мере восстановить. Но я буду стараться.

***

В каминном зале – множество народа. Студенты и преподаватели отдыхают после занятий, пьют кофе, делают уроки. Возле высокого стола – Лилиан. Под глазами залегли темные тени, видно, что она недавно плакала.

Подхожу к сестре, медленно обнимаю за плечи.

- Что случилось? – спрашиваю шепотом, чтобы не привлекать внимания посторонних.
- Я не могу об этом говорить. Слишком сложно.
- Лилиан!
- Мне…мне пришлось выбирать между моим настоящим учителем и легендарным мастером. Я видела Салазара. Мне пришлось… предать декана Ностромо. У меня был выбор. Я..я… Как теперь с этим жить….
- Я не понимаю…

Сестра не успевает договорить. На балконе каминного зала появляется темная фигура. Седые волосы, мантия из змеиной кожи. Голос, который течет как деготь, обволакивая нас всех и пригвождая к месту.

- Я основатель этой школы! Она принадлежит мне по праву! Мое имя – Салазар Слизерин! И сейчас, я докажу вам свою власть. Серпенсортиа!

Из ниоткуда на студентов бросаются змеи серебреного цвета. Я отхожу к стене, полагая, что в зале более чем достаточно достойных джентльменов, которые смогут меня защитить.

Вижу, как падает Грей, укушенный змеей. Подхватываю его на Мобиликорпус и стараюсь встать так, чтобы было удобно маневрировать.

- Верные мои, подойдите ко мне! Преклоните колена! – раздается громкий голос Салазара, или того, кто именует себя подобным образом.

Почти все слизеринцы, и среди них – моя сестра, бросаются к нему. Я делаю импульсивный шаг вперед – ведь это же сам Основатель, сам великий мастер алхимии, почти вся моя семья имеет отношение к его Дому, мой долг и моя честь зависят от служения ему – и останавливаюсь. Внутренний голос приказывает стоять на месте и не делать резких движений. Это говорил разум? Нет. Это говорило сердце.

***

Сижу в гостиной и мучительно раздумываю о произошедшем.
Вывод напрашивается простой. Даже если это Салазар – зачем он притащил с собой проклятых тварей, и особенно – вернул Змееокого? И что с ним делают вампиры, которых по некоторым свидетельствам видели в его свите? О таком Основателе я ничего не хочу знать.

Входит декан. Долго рассказывает о том, что надо вести себя спокойно и осмотрительно, что это правда лорд Слизерин и нам пока ничто не угрожает. Я слушаю его – сэра Брадли, идеального рыцаря без страха и упрека, и горло сжимается от плохого предчувствия. Будто он, говоря о доверии к Салазару, теряет мое.

- Господин декан, можно задать вам вопрос?

Я сижу в пол оборота, искренне надеясь, что он не видит закипающих на глазах слез.

-Да, леди Розалин. Я слушаю.

Боже, как устало звучит его голос.

- Я заранее прошу простить меня, если я буду говорить слишком эмоционально, но ваш ответ имеет невероятно большое значение. Скажите, сэр Брадли, умоляю вас, скажите честно, положа руку на сердце и посмотрев к себе в душу, вы правда верите, что это Салазар Слизерин, который уместен здесь, и который не причинит нам вреда?

Замешательство в темных глазах.

- Мне очень хотелось бы в это верить. А сейчас, позвольте откланяться. И помните, что есть в мире Господь, который превыше всего, и который никогда вас не оставит!

Я отворачиваюсь к столу, делая вид, что витиеватый рисунок на скатерти волнует меня больше всего на свете. По щеке медленно скатывается слеза. Сохранение веры в людей – это очень важно.

***

Выхожу на террасу собственной спальни. Корнелия Лестрейндж стоит, тяжело привалившись к стене. Светлые волосы растрепаны, черный камзол с золотым шитьем распахнут и будто перекошен. Присмотревшись, я вижу, как дрожат ее руки.

- Дорогая, что с вами случилось?
- Я…я встретила после отбоя новую свиту Салазара во главе с этой хтонической тварью – Змееоким. Учтите, что у них – новый метод пресечения нарушений.
- Какой? – в ужасе спрашиваю я, глядя на Корнелию.
Она долго не отвечает, глядя в темноту. Потом – резко поворачивается ко мне.
- Эти твари посмели применить ко мне Круциатус. Розалин, ты же не думаешь, что это правда мастер Салазар?
- Даже если это мастер Салазар, пусть убирается обратно, в ту преисподнею, из которой явился сюда. Прах к праху.
- Осторожней. Весь Слизерин безоговорочно ему верит. Кроме моего брата.
- Моя сестра Лилиан тоже не верит. Она очень умная, хорошо разбирается в алхимии и ритуалистике.
- Розалин, я только что была у них в гостиной. И слушала все разговоры. Она тоже верит в то, что это Салазар. Верит безоговорочно.

Засыпаю в недоумении. Лилиан не может ошибаться. Она точно думает примерно то же, что и я. И все-таки, в голове звучат слова Корнелии. Что если? Нет. Нет. Нет.

Часть третья. Жизнь взаймы

День четвертый

Сквозь сон слышу грохот и шум в коридоре.
- Подъем! ПОДЪЕМ! Авада Кедавра, дверь! ПОДЪЕМ! Встречайте прекрасный новый день!
Никто и никогда не смел будить нас так. Видимо с появлением «Хозяина школы», порядки начали меняться. Про себя посылаю все к чертям, вместе с «прекрасным новым днем», и решаю пропустить завтрак.

***

- Мисс Паркинсон, я требую объяснить, по какой причине Вы пропустили завтрак! – дребезжит над ухом смотритель коридоров.

Пропуская мимо ушей оскорбительное обращение, я стараюсь держать себя в руках, памятуя просьбу декана, и сообщаю, что, во-первых, завтрак никогда не являлся обязательным для посещение, и многие леди предпочитают проводить утреннее время в гостиной, во-вторых, у меня есть справка от больничного крыла (написанная по просьбе предусмотрительной Флоры) которая свидетельствует о моей неспособности ходить на завтрак.

- Ваша справка ничего не доказывает, - повышает голос смотритель. – Причина болезни не указана, и это не оправдание. Вы и ваши товарищи – понесете дисциплинарное взыскание.
Его тон мне очень не нравится – в нем проскальзывает беспощадность. Наш смотритель – зануда и сухарь, но извращенной жестокости в нем раньше не наблюдалась. Решаю, что лучше не спорить, и иду за ним вместе с парой сокурсников.

Смотритель приводит нас в свою каморку. В ней тесно, неубрано и пахнет крысами. Вместе с нами, в помещения входит Змееокий и некая новая персона – Чернолицое антропоморфное существо, которое все время омерзительно шипит и брызжет слюной.

Змееокий с некоторой нежностью кладет одну руку мне на затылок, а вторую – на лоб. От отвращения к горлу подкатывает ком, и я с трудом сдерживаюсь, чтобы не плюнуть ему в лицо. Я еще не знаю, что меня ждет, но здравый смысл подсказывает – ничего хорошего.

- Здесь находится точка, в которой сосредоточено счастье, - вкрадчиво и очень тихо говорит Змееокий, гладя меня по голове. – Почувствуй его. Почувствуй, потому что сейчас оно исчезнет, будучи замененным болью. Только болью. КРУЦИО!

Все тело пронзает судорога. Такое чувство, что мне в лоб воткнули шило, на котором я теперь бьюсь, как беспомощная бабочка. В глазах темнеет, и я падаю на пол, захлебываясь криком и слезами. Змееокий склоняется надо мной, шепча: «Сестра, будь сильной! Ты должна взять себя в руки».

Сестра? Да что б ты сдох, тупая тварь. Сегодня ведь такой прекрасный, новый день.
Сквозь отступающую пелену боли слышу, как кричат мои товарищи. Их пытает смотритель коридоров, вкладывая в заклинание всю грубую, мутную, полную примесей ненависть, на которую способен. Удар Змееокого был ювелирным, так что мне еще повезло, пожалуй.

***

Спотыкаясь и глотая слезы, бреду на занятие. Знаю, что после испытанного кошмара надо в больничное крыло, но слишком страшно нарваться на еще одно наказание. Вначале я приду в себя. Потом – снова поверю в добро. И тогда – смогу сопротивляться.

Натурфилософия проходит за дергаными, нервными разговорами. Видно, что преподаватели и студенты напуганы примерно одинаково. На меня поглядывают с жалостью и любопытством.

Чары тоже начинаются подозрительно тихо. Мы сидим за длинным столом и слушаем рассказ о Патронусе. Я владею этой чарой, хотя сейчас не уверена, что она у меня получится. Но даже от обсуждения подобной темы становится легче дышать.

Ход занятия прерывает Чернолицый.
- По приказззу Хозззяина Шшшколы Ссссалазара Сссслизерина, чччары теперь веду я, - шипит он на ухо леди Кроули, но слышат реплику все.

Леди Кроули невозмутима и безупречно вежлива, хотя я догадываюсь, что ей – не по себе. Она пытается помешать озвученной перспективе, но не преуспевает. Чернолицый поднимается по лестнице в класс для чар, а мы плетемся за ним, пытаясь понять, как бы выкрутиться из всего этого.

- Колопортус Ультима, дверь, - резко бросает Чернолицый. – Ты, мальчик – в центр круга! Остальные – палочки боевым хватом! И по очереди бросайте в него чарами.

Альбус Дамблдор отбивается довольно уверенно, но в любом случае, ситуация выглядит чудовищно.

Люди в кругу меняются, и вот, мы бьем уже двойками, а потом, тройками заклинаний. Чернолицый постоянно пытается взвинтить темп повышением голоса и быстрыми приказами, но тут меня спровоцировать трудно – я слишком хорошо знаю, как контролировать движение тела.

Наступает новое испытание – спарринг. Мы с сестрой оказываемся напротив друг друга. Что ж, это лучший из возможных вариантов. Кастуем уверенно, четко и вполне быстро, чтобы Чернолицый не смог к нам придраться, но достаточно медленно, чтобы каждая могла поставить щит. В какой-то момент, я даже начинаю забывать о том, в каком аду мы все находимся, невольно увлекаясь красотой боевых чар.

Все заканчивается боем «стенка на стенку», в котором я получаю Коньюнктивитус от Альбуса Дамблдора. Это невероятно обидно, потому что, как мне казалось, он - последний студент, который мог повестись на провокацию Чернолицего. Я сама была свято уверена, что никто не применит ничего серьезней стандартной симплы. Или Альбус решил, что я поддерживаю Салазара?

***

Сестра получила свой Круциатус от Чернолицего в самом конце занятия. Видимо, даже такие вещи происходят с нами почти одновременно. Я помогаю ей идти, и вместе с тем, понимаю, что теперь мне не страшно, а даже весело. Все утро я боялась, что со мной сделают что-то плохое, и они сделали. Понятно, что хуже быть может, но пройден некий внутренний порог, за которым – новые широкие возможности.

***

Историю магии теперь ведет вампир. Тот самый вампир, который пол ночи пытался, судя по свидетельствам окружающих, найти меня для возмездия, за то, что я дважды не впустила его в помещение. Ожидая окончания урока у предыдущего курса, мы с Лилиан прячемся в боковом коридоре.
Внезапно из стены вылезает Пивз, щегольским движением поправляет старую шляпу и авторитетно заявляет:

- На вашем месте, я бы в коридоре не стоял!
- В смысле? – спрашиваем мы, не вполне понимая, в чем дело.
- НА ВАШЕМ МЕСТЕ Я БЫ УБРАЛСЯ ОТСЮДА! – очень доходчиво повторяет Пивз, растворяясь в соседней двери.

Мы оперативно прячемся в дамской комнате, держа палочки наготове.
Вдруг открывается дверь ровно напротив нас. Оттуда выглядывает Юстас Пиливикль, за ним я вижу Корнелию Лестрейндж и двух авроров. Сэр Пиливикль видит нас и прикладывает палец к губам. Мы киваем, ожидая чего-то интересного.

Авроры быстро пересекают коридор, и дальше мы слышим:
- Риктусемпра Ультима, вампир!
Удар меча. Треск рассекаемой мертвой плоти.
- Дети, урок окончен, - заявляет Пиливикль с заметной нотой ликования.

Наградой его смелости служат бурные аплодисменты. А что, возможно сэр Юстас и правда станет фельдмаршалом!

***

Мы с Лилиан дышим свежим воздухом, стоя на террасе нашей спальни. Несмотря на приближающееся Рождество, погода омерзительная: все покрыто мокрым снегом и битым льдом.

- Розалин, нам надо поговорить, - шепчет сестра, глядя мне прямо в глаза. – Ночью я беседовала с деканом. Он понял меня. А потом задал странный вопрос…. И я…я…рассказала ему все про отца. Почувствовала, что надо рассказать. И оказалось, что он знает много важного для нас.

Смотрю на часы. Семь минут до урока. Но то, что может поведать Лилиан, явно важнее десяти тысяч уроков.

- Сэр Ностромо знал нашего отца, - торопливо продолжает сестра. – Они оба состояли в ячейке последователей Целлариуса, но декан ушел оттуда, когда все зашло слишком далеко. Говорит, что он пытался вытащить отца, но не преуспел. Что до меня, то мое рождение было рассчитано заранее. Я была нужна отцу для чего-то важного, скорее всего, для того, чтобы вернуть своего патрона. Подозреваю, что он начал это на ритуале, с которого мне удалось сбежать….

Объем информации куда больше, чем я могу усвоить за столь короткий срок. Остается только тупо кивать, и стараться сохранять спокойствие.

- И еще. Розалин, декан Ностромо сказал, что к этой компании имеет какое-то отношение Дориан Грей. Возможно, он знает что-то еще.

Дориан? К некромантии? Но как?

Я судорожно цепляюсь за кованую ограду террасы, чтобы не упасть. На белых перчатках прочно отпечатывается уличная пыль.

Ладно тебе, Розалин, - звучит внутренний голос. Неужели ты не знала, что твой жених – темный маг?
- Я слышала, что он владеет непростительными заклинаниями. Но это же…баловство. Не то чтобы очень страшно.
- Ты прекрасно знаешь, что Круциатус - это не баловство. Сегодня сама в полной мере испытала на себе всю отвратительность и бесчеловечность этой чары. Ну, давай, признайся хотя бы самой себе.
- Мой. Жених. Темный. Маг. Боже, как с этим быть?

***

Начало обеда. Я медленно кладу на колени салфетку и с тоской смотрю на суп. Аппетита нет. Разговоры за столом вертятся вокруг каких-то пустяков, вызывающих зевоту.

- Кондиликвеско Ультима, Грей!
Крик декана в мгновение ока выводит меня из меланхолического созерцания скатерти.

- Я тебя предупреждал! Предупреждал, что если хоть раз еще увижу, как ты практикуешь непростиловку, то сделаю именно так! – продолжает громогласно вещать Мариус Брадли, наставив на моего жениха обе палочки.

Я вскакиваю со стула, протискиваюсь между любопытствующих студентов, и решаю немедленно увести Дориана из Большого зала. Грей стоит с перекошенным лицом. Он бросает палочку на пол, и, размахивая руками, принимается невнятно лепетать о своей черной душе, хватая меня за руки. И тут я делаю то, чего не должна была.
- Дориан, умоляю, расскажите мне об отце!
- Силенциум, Грей. – Малфой хладнокровен и презрительно смотрит на меня. – Леди Розалин, вы не считаете бесчестным пользоваться измененным состоянием человека для добычи информации?
- Нет, Малфой, не считаю.

Конечно, считаю. Конечно, это бесчестно. Чтобы не сказать, подло.

***

Больничное крыло. Вынужденно молчащий Грей сидит на полу, то начиная выцарапывать что-то на обрывке пергамента, то бросая. Чтобы не привлекать излишнего внимания колдомедиков, пишу ему то, что давно стоило сообщить:
- Дориан, я зря не сказала раньше. Я не равнодушна к вам.
Блеск боли в его усталых глазах.
- Я не достоин.
- Иди к черту. Сегодня на уроке ЗОТС Альбус Дамболдор сказал, что изначально мир был заполнен любовью, а все остальное пришло потом.
- Можно мне увидеть портрет Годрика Гриффиндора?
- Да, сейчас, - пишу я на последнем чистом клочке пергамента, после чего сжигаю его.

- Леди Пропертина, мне необходимо выполнить просьбу лорда Дориана, - обращаюсь я к колдомедику. - Пожалуйста, это очень важно.
- Леди Розалин, я не имею права. Он мой пациент, если с ним случиться что-то, пока он проходит лечение, то я нарушу клятву.
- Но вы же все равно ничем не можете ему помочь и не знаете, как лечить от действия этой чары. Уверяю вас – со мной он в безопасности. Я последний человек, который стремится причинить лорду Дориану вред.
- Хорошо, идите. Только возвращайтесь как можно скорее.

Идем по пустым коридорам школы. У Дориана очень потерянный вид. Он напоминает ребенка, который внезапно очнулся посереди центральной улицы Лондона, и обнаружил, что рядом нет никого из знакомых взрослых. Нам остается последний лестничный пролет, как вдруг из-за поворота вылетает толпа авроров и несколько студентов-старшекурсников. Барнабус Финкли отбрасывает меня в сторону и кладет Грея в Морфеус.

- Пожалуйста, не надо! Только не сейчас! – кричу я, пытаясь уложить в два предложения весь смысл происходящего.
- Экзитус Виталис, Грей! – не слушая меня, бросает кто-то из авроров. – Прошу прощения, леди Паркинсон, но ваш жених – опасный преступник. Его надлежит предать аресту и допросу.
Не слушая их, тяжело приваливаюсь к стене.
- Вы все испортили. Вы только что сделали худшее из того, что могли.

***

Спальня старост Слизерина. Мы прячемся в ней от приспешников Салазара, которые, как нам показалось, пробираются по слизеринскому крылу и кого-то ищут. Помимо меня, Лилиан Дизраэли и Малфоя, в комнате сидит распорядитель турнира – мистер Додж.
Реального ощущения опасности нет, поэтому мы коротаем время за болтовней обо всем, что лезет в голову.

Неожиданно, мистер Додж заявляет:
- Кстати, леди Розалин, вы должны быть глубоко признательны своему жениху. Он недавно спас вам жизнь.
- Неужели? Когда же он успел? – скептически спрашиваю я.
- Вы же знаете, что я – темный маг?

Наивность Доджа поразительна.

- Я слышала об этом, мистер Додж.
- Так вот, я хотел сделать вас жертвой на ритуале по возвращению Целариуса, но Дориан не позволил. Я заимперил вас, а он схватил за руку и уволок в гостиную, после чего, затер память. Вместо вас пришлось использовать студента с Рейвенкло – Тофти кажется.

В голове вихрем проносятся воспоминания: гостиная Слизерина, мы сидим после спиритического ритуала…я просыпаюсь в собственной спальне и не помню, как туда попала…утром Грей и Тофти найдены в Запретном лесу. Оба залиты кровью.

Шок от услышанного заставляет молчать. Лилиан Дизраэли, наоборот, находит ситуацию очень смешной. Ее хохот в тишине подземелий звучит гротескно.

***

- Розалин, нужно срочно найти деканов! – моя сестра вбегает в каминный зал, бешено сверкая глазами и тяжело дыша.

Мы перемещаемся по коридорам с неприличной скоростью. Как я как-то выразилась «быстро шествуем». По дороге Лилиан рассказывает, как Салазар Слизерин превратился в Темного Лорда Раниса Азазеля!
- … он потребовал привести к нему троих, стоящих на местах Годрика, Ровены и Хельги. В течение получаса. Необходимо предупредить их раньше, чем остальные ученики Салазара до них доберутся!
- Ты молодец, сестра.
Усмешка в ответ:
- А зачем, ты думала, я вообще хожу в Болотный Замок? Декан Ностромо все знает, и авроры тоже!

***

Сидим в учительской в компании декана Ностромо, декана Брадли, и декана Кроули, лихорадочно соображая, что делать. Леди Кроули предельно ясно дает понять, что считает прятки глупостью, не достойной преподавателя и декана школы Хогвартс.

Стук в стеклянную дверь. За ней – лорд Сириус и главная фанатка Салазара – Катарина Гринвуд.

- Господа преподаватели, мы можем войти? Это очень срочно, вопрос жизни и смерти, - тараторит Катарина, неловко переминаясь с ноги на ногу.

Даже не глядя, чувствую, как напряглись все собравшиеся. Рука невольно ложится на рукоять палочки.

- Пожалуйста, быстрее. У нас приказ привести деканов к тому, кто больше не является Салазаром Слизерином! Мы пришли предупредить! Вам грозит опасность.

Хоровой вздох облегчения.

- Входите.

***

- Наша основная ошибка в том, что мы поверили в право Салазара считать себя Хозяином Школы. Поймите, его поддерживает только наша вера – больше ничего. Ради бога, давайте спланируем некую акцию, которая будет поддержана всем Хогвартсом, и тогда он просто не сможет нам противостоять – с бешеной энергией вещает лорд Сириус, сопровождая слова бурной жестикуляцией. – Начать нужно с освобождения директора. Он проклят, и поэтому не может выйти из кабинета. Освободим его, и дальше все пойдет легче.
- Но как нам снять проклятие? - спрашивает кто-то из новоопределившихся спасателей Хогвартса?
- Кхм-кхм, - привлекает внимание декан Ностромо. – У меня есть исходный текст. И даже кое-какие выкладки по сути вопроса.

***

Лилиан Дизраэли лежит на столе в учительской, время от времени прихлебывая «Бейлиз» из преподавательской кружки и думает над контрпроклятьем. Ее позу стоило было бы назвать оскорбительной, но дело - важнее. Рядом сидит моя сестра, сжав пальцами виски, и смотрит на черновики Ностромо. Я чувствую собственную бесполезность, потому как не владею стихосложением, однако понимаю, что если будет надо куда-то сбегать и кого-то найти – как раз смогу принести пользу, не отвлекая основных участников процесса.

***

- Розалин, я хотела бы дойти до собственной гостиной и принести господину Ностромо важное письмо, - обращается ко мне леди Кроули.
- Я могу сопроводить вас, профессор, - радостно предлагаю я, предвкушая увлекательные минуты в обществе любимой старушки.
- Очень хорошо.

***

Гостиная Рейвенкло, в которой я последнее время являюсь частым гостем, вызывает ощущение спокойствия и уверенности. Немедленно хочется присесть у камина, взять длинный пергамент по теории магии и просидеть над ним до рассвета, неторопливо «запивая» каждый абзац красным сухим вином.

Леди Кроули быстро находит нужный конверт, и мы выходим обратно в коридор как вдруг…
- Авада Кедавра, дверь! Авада Кедавра! Круцио! - крики в конце коридора, но они приближаются к нам.
- Леди Кроули, - окликаю я профессора. – Не лучше ли нам вернуться в гостиную?
- Леди Розалин, я иду вперед. Я – декан, и моя обязанность – следить за порядком в коридорах, а то, что происходит – явный беспорядок. Вы должны меня понять.
- Я с вами.
- Хорошо, но если начнется бой – приказываю вам отступать в гостиную.

Медленно, но уверенно идем по коридору. Сердце бьется где-то в горле.
- Леди Розалин, я, кажется, забыла вторую палочку, и это очень досадно. Вы не одолжите мне свою? Или можете принести мою из гостиной.
- Да профессор, - не раздумывая отвечаю я, и без колебаний протягиваю свою основную, самую любимую палочку на свете. Она – как продолжение руки. Без нее сразу ощущается пустота.

Бегу назад в гостиную, чтобы добыть запасную палочку профессора, но нигде не могу ее найти. Выглядываю в коридор. И в ужасе вижу, что в конце него идет бой, но кто и с кем сражается – не разглядеть. Я стою с пустыми руками, холодея от ужаса за леди Кроули и понимая, что сейчас действительно ничего не могу сделать. Шум неумолимо приближается к гостиной, и мне в сопровождении студентов Рейвенкло ничего не остается, кроме как зайти внутрь.

- Пожалуйста, те, кто не очень хорошо владеет чарами – одолжите мне палочку, - прошу я студентов Рейвенкло. Мелисса Норфолк, тяжело вздохнув, протягивает мне свою.

Тут кто-то начинает ломиться в дверь. Мы с мистером Риджебитом переглядываемся и принимаем стойки. Остальные студенты следуют нашему примеру. Чужая симпловая палочка будто высасывает уверенность в собственных силах, но я настойчиво повторяю про себя быстрые связки боевых чар.

- Эй, героиии! – доносится истошный визг. – Тут у нас ваш декааан! Хотите увидеть старуху живой – немедленно открывайте дверь.

Переглядываюсь с Харви и Амброзиусом Тофти. Качаю головой. Понятно, что среди этой славной компании есть вампиры. И так же понятно, что открыв дверь, мы никого не спасем, и только подведем леди Кроули, которая должна сохранить факультет.

В тревожном ожидании проходит минута или две. Потом становится совсем тихо. Мы опускаем палочки и с беспокойством смотрим на дверь. От напряжения дрожит все тело.

Харви аккуратно выглядывает в коридор:
- Никого.
- Надо понять, что с леди Кроули, и что вообще все это значит, - предлагаю я, быстрым шагом выходя из гостиной.

Леди Кроули обнаруживается в больничном крыле. Она в плохом состоянии, но жива и может разговаривать.

- Леди Розалин. Простите меня. Они сломали мою основную палочку. И вашу сломали тоже, - говорит профессор. И отворачивается к стене, пытаясь скрыть боль во взгляде.
- Не думайте об этом, леди Кроули! Самое главное, что вы живы! Палочка – это такая мелочь, по сравнению со всем произошедшим. Закажу новую! – бодро отвечаю я, но сердце сжимается так сильно, будто сейчас разорвется.
Позже я задам себе вопрос, поступила бы я так еще раз, если бы возник случай? Рассталась бы с артефактом, который для мага значит так много? Да. Безусловно.

***

Мы идем по коридору от больничного крыла обратно в гостиную Рейвенкло.

- Сэр Тофти, я хочу кое-что вам рассказать, - неуверенно начинаю я. – Помните, как вас нашли в Запретном лесу вместе с лордом Дорианом?
- Такое захочешь, не забудешь.
- Я…хочу сказать, что чувствую себя обязанной вам. Вы будто бы прожили часть моей судьбы, поневоле заняв место, которое должно было стать моим.
- Какое место?
- На ритуальном алтаре.
- …
- Простите меня за это. А теперь, вынуждена вас оставить. Необходимо посмотреть, как дела в учительской.

***

- Леди Розалин, - обращается ко мне леди Кроули. - Я нашла мастера, который починит вам палочку за пару часов.
- Спасибо!

От облегчения кружится голова.

Спустя два часа, моя прекрасная, лучшая на свете палочка - снова привычно лежит в руке. Благодарить за это стоит леди Ангел - мастера-артефактолога, и леди Каролину Поттер, которая расплатилась за работу драгоценными камнями в знак благодарности за спасение своей жизни от вампира.

***

По дороге к преподавательскому крылу, сталкиваюсь с Греем. Он цел и невредим. Усмехаясь, рассказывает, что его вытащили из комы, после чего Юстас Пиливикль лично подписал ему разрешение свободно перемещаться по школе – за помощь в борьбе с темными магами.

Двери учительской выбиты. Слева - огромный кокон от Инкарцеро Ультима Веерного. Кто внутри – едва ли возможно разглядеть. Смотрю на стол. Черновиков с текстами проклятья и контрпроклятья – нет. Из глубины души поднимается панический страх за Лилиан.

***
В спальне сестры нет. В обеденной зале – тоже. Пропали так же Малфой, Дизраэли, Блэк и Урсула Флинт. Я стараюсь вести себя спокойно и осмотрительно, уверяя себя, что их спасут и все будет в порядке. Но в глубине души, я прекрасно понимаю, где мои друзья. Та компания, активно выбивающая двери Авадой – приходила за ними. Учениками Псевдосалазара, которые его предали.

***

- Леди Розалин, ваша сестра жива! Она в больничном крыле!
Не помню, кто мне это сказал. Помню только, как шла вместе с леди Кроули, стараясь не сорваться на бег.

Лилиан лежит на кровати – бледная и испуганная, но живая. С завидным чувством юмора, и не отказывая себе в выражениях, сестра рассказывает обо всем, что было в Болотном замке. Как их всех обещали порезать на куски и развесить над гостиными факультетов. Как Лилиан Дизраэли - единственной полукровке – вырвали глаза. Как Блэку и Малфою вкатили Империус Ультима…
Все это звучит, как эпизод из плохого готического романа. Точнее, мне хочется так думать, потому что иначе я сойду с ума.

- Знаете, этот господин изрядно меня разочаровал, - вдруг заключает леди Кроули. – Отныне я буду обращаться к нему не Лорд Ранис Азазель, а МИСТЕР Ранис!
Больничное крыло сотрясается от гомерического хохота.

***

- Друзья, я понимаю, что все страшно устали, - в своей лихорадочной манере сообщает Блэк. – Но нам надо закончить писать контрпроклятье, потому что директор все еще заперт в кабинете.
- Его уже пытались освободить авроры. И преподаватели – пытались, – отмечает кто-то.
- Это не сработает. Нужно, чтобы писали студенты. Желательно – со всех факультетов, - заключаю я.
- Звучит логично. Но у нас нет исходного текста. И черновиков тоже нет.
- Значит, придется писать по памяти.

И вот, мы сидим в гостиной Хаффлпаффа. Кажется, я тут впервые за семестр, благодаря паранойе моей тетушки Катарины. «Барсуки» притихли и явно чувствуют себя не в своей тарелке.

Во главе стола декан Ностромо. Рядом с ним – моя сестра, напротив – Блэк и очевидно скучающий Малфой. Я и сэр Тофти, который с самого начала вечера оказывается рядом с нами в нужную минуту – молча изучаем факультетские штандарты, потому как оба – ничем не можем помочь нашим поэтам. Катарина Гринвуд готовит чай. Лилиан Дизраэли держит руку на пергаменте, будто пытаясь увидеть его через черную повязку, закрывающую пол лица.

- Я всегда привыкла смотреть на лист во время сочинения стихов. А теперь – у меня нет глаз. Не знаю, как писать, - вдруг говорит она, и мне приходится почти до крови вонзить ногти в ладонь, чтобы удержаться от возгласа отчаяния.

Проходит час или около того. Мы перемещаемся в гостиную Слизерина – все-таки там думается легче. Смотрю на часы – четыре утра. Сознание одурманено переживаниями и смесью напитков, которые приходится употреблять, чтобы не упасть от усталости. На моих друзей невыносимо смотреть. Они только что чуть не погибли все разом, Лилиан ослепла, на троих – ультимный Империус. И при этом, они, сжимая перья в дрожащих пальцах, пишут стихи.

Еще через час мы призываем на помощь Рейвенкло.

Еще час спустя – стихи готовы.

Собравшись возле кабинета директора, мы собираемся их читать. Внезапно открывается соседняя дверь, и появляется декан Ностромо – заспанный, в рубашке с распахнутым воротником. Прочитав текст, он выносит суровый вердикт: половина хороша, а половину надо переделывать. И нечего проводить такие акции под покровом ночи как воры. Лучше днем, собрав побольше людей.

Спорить нет сил, да и правота декана Слизерина – очевидна. В семь утра мы расходимся спать, понимая, что на восстановление сил у нас есть час или два.

Уронив голову на подушку, я успеваю подумать:
- Не пойду на натурфилософию. Но я же никогда ничего не прогуливаю! – и на этой нелепой мысли разум отключается.

Comments

( 2 comments — Leave a comment )
hyyudu
Jan. 18th, 2012 06:09 pm (UTC)
Не было исходного текста - попросили бы у нас. Мы прямо по нему писали. А после того, как Салазар стал Ранисом, лист с текстом мы оставили у директора - пусть пытается время от времени.
var_r_r
Jan. 18th, 2012 08:34 pm (UTC)
Гениально).
( 2 comments — Leave a comment )

Profile

Шаг в неизвестность
var_r_r
var_r_r

Latest Month

October 2017
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com