?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

В конце осеннего семестра Тиль обещал покатать меня на Морроу. Мечта о полете на настоящем драконе манила меня давно, но воплотить ее в жизнь не удавалось. Ночью мне снилось небо и черные сильные крылья, которые плавно поднимались и опускались по обе стороны от меня. Сердце сжималось от странного чувства, как будто все это уже было когда-то очень давно. Черные крылья Морроу неожиданно стали зелеными, привычный шотландский пейзаж сменился незнакомыми горами, и я все вспомнила.

Господи.
Я все вспомнила.


Большой грозный замок из серого камня. Главный зал с дубовыми балками под потолком, мрачные темные коридоры с низкими сводами. Дурмстранг.

Мне двадцать лет, и я все могу. Школа только что закончена, я аспирантка по травологии и на каникулах путешествую по миру в поисках новых знаний. Я пока не знаю, как повернется жизнь, не могу даже предположить, что спустя какие-то пять лет прочно свяжу свою жизнь с магической Британией, выйду замуж, разведусь, обрету и потеряю множество друзей, стану деканом Хаффлпаффа, а потом и заместителем директора Хогвартса.

Мне двадцать лет, и я еду в Дурмстранг по приглашению декана Ветви Коня, дона Альвара Борха, с которым познакомилась случайно, толкнув локтем во время игры в кости…Со мной едут Мартина Бартлетт и Кингсли Шеклболт, тогда еще соратники по Хогвартсу, а не близкие друзья, на похоронах которых я выплачу спустя несколько лет все глаза. Еще с нами Фергус МакЛирр, который раздражает своим поведением до крайней степени.

***
Мы входим в большой зал Дурмстранга, и я вижу толпу незнакомых студентов, и стоящих на балконе преподавателей: среди них моя приятельница Марица Могила и славный драконолог дон Альвар. Нас принимают довольно холодно, но это легко объяснить – директор Каркаров терпеть не может Британию и Хогвартс.

Меня распределяют на Ветвь Винограда – совершенствоваться в травологии, учить заклинательные песни и делать амулеты, но довольно быстро приходит понимание, что постоянные занятия травологией в Хогвартсе отбили всякое желание заниматься ей еще и в Дурмстранге. Хочется новизны: других знаний, неизведанных искусств, информации о тех сферах магии, которая в Хогвартсе под строжайшим запретом. Декан Ветви Винограда, прекрасная Елена Павич, понимает меня с полуслова и позволяет ходить на занятия по своему выбору.

Первую ночь мы бегаем по всему Дурмстрангу (это такое счастье, когда отбой аж в три часа ночи) и знакомимся со студентами. Нас принимают радушно, угощают чаем, сладостями, и что греха таить – местной выпивкой: крепкой и суровой. Ползут слухи, что в Дурмстранге что-то произошло, но нас это не очень заботит. Легкая обида на то, что ректор Каркаров не дал нам возможности при представлении делегации показать нашу специально подготовленную пьесу, быстро выветривается, сменяясь новыми впечатлениями от общения с незнакомыми людьми. Часа в четыре я ложусь спать, предвкушая интересные занятия и события.

***
Утро начинается с урока по уходу за магическими животными, хотя я бы назвала беготню от стимфалийских птиц и гарпий скорее практикой по ЗОТС. Меня уносят с занятия в крови, но гордость от того, что мне удалось приручить одну птицу и сохранить перо с медным наконечником, перекрывает боль.

Сразу из больничного крыла, изнывая от любопытства, бегу на урок по теории темных искусств, который читает британский преподаватель - профессор Кроу. Ну почему в Хогвартсе эти знания считаются аморальными и запретными? Неужели не нужно знать, как сражать с темными тварями, и чем именно они так плохи?

Дальше малефиции под руководством наставника Ангела. Я понимаю происходящее только наполовину – в Хогватсе не учат насылать друг на друга сглаз, порчу и проклятия, но вместе с этим и защищаться от всего этого не учат. Содержание занятия противоречит моей морали и убеждениям, но пересилить любопытство не получается, поэтому после урока мы с преподавателем еще довольно долго беседуем: меня интересуют некоторые нюансы теории.

Между парами я подсаживаюсь к ученику торговца зельями и амулетами Кари Йарвенину, прибывшему накануне вместе со своим жестоким мастером Казимиром. Боже мой, прилавок заполнен такими предметами, за которые в Хогвартсе отдали бы последние деньги: Веритасерум, Феликс Фелицитас, Поцелуй Морфея, порт-ключи на любой вкус, амулеты от вампирского зова, перстни, повышающие уровень сил мага на один - гора сокровищ. Только плата подозрительна: торговцы не берут деньги, продавая свои товары за счастливые воспоминания, эмоции, часы из жизни, желания…Мне все это не нравится и кажется очень сомнительным, но очень хочется порт-ключ, потому что ночью в замке видели вампиров, встречаться с которыми нет никакого желания. Я начинаю торговаться за изящный порт-ключ, собираясь лишиться одной из своих эмоций до тех пор, пока ключ не будет активирован, но мы никак не можем договориться. Отходим в сторонку, и Кари говорит, что если мне правда искренне хочется этот порт-ключ, то он мне его дарит. И спрашивает, не хочу ли я ему помочь – не за порт-ключ, а просто так. Мне очень жаль Кари, потому что мастер все время бьет его и ругает. Я обещаю помочь, если то, что нужно будет сделать, не будет противоречить моим ценностям и убеждениям.

Кари говорит, что у него с мастером контракт, который можно разорвать, если Кари сам научит чему-то того, кто пожелает у него учиться, и потом его ученик придет к мастеру и заявит, что Кари действительно его учитель и действительно научил его какому-то новому искусству. Я, почти не думая, соглашаюсь, и только потом понимаю, что во-первых, для меня это скорее всего не пройдет бесследно, а во-вторых, что я скорее всего такая не одна.

Марти и Кингсли набрасываются на меня с упреками за дурость, и говорят, что я как обычно, вляпалась в историю, из которой им придется меня вытаскивать, потому что не бросать же идиотку на произвол судьбы. Я прекрасно понимаю, что в их словах есть резон, но я_обещала_помочь_человеку,_который_в_беде.

Я сижу в полном смятении и понимаю, что могу легко отказаться, потому что мое обещание не закреплено ничем, но сделать так – значит нарушить слово волшебника. Да и не в словах дело – сердце говорит, что отказаться – не правильно. Рядом садится воспитанница Ветви Ножа, черноволосая румынка Драгомира Данешти, с которой я делюсь своими переживаниями. Она смотрит на меня с толикой сочувствия, понимая мои терзания, и говорит, что надо поступать так, как кажется правильным и молиться, что она будет молиться за меня, и что имеющий выбор – несвободен. Это очень сильные слова.

Временно отвлечься от раздумий о Кари мне помогает занятие по артефактологии, на котором – вот радость – нас учат делать метлы! МЕТЛЫ!!! Я с первого курса обожаю летать, до денег на свою метлу нет, и приходится пользоваться школьными. А тут – можно сделать СВОЮ!!!. Кингсли ворчит, что ненавидит летать, но героически выстругивает углубление в древке, чтобы вложить туда магический компонент – то самое перо стимфалийской птицы, добытое на уроке. Мы склеиваем древко, обматываем его бечевой с вплетенными волосами, делаем охвостье, рисуем символы солнца, ветра и небесной сферы, покрываем драконьей слюной для прочности – и метла почти готова. Она неказистая и слегка нелепая, но мне наплевать – это моя собственноручно сделанная, настоящая волшебная метла. Дело за малым – надо пойти ночью в лес и заговорить метлу под светом полной луны, держа рядом свечу, пока ветер ее не задует, а потом натереть метлу свечным воском.

В ночном лесу страшно, холодно и тихо. От каждого скрипа снега хочется бежать без оглядки, но мы с Кингсли героически дожидаемся качественного порыва ветра, задувшего свечу, и, стуча зубами, победоносно возвращаемся в Дурмстранг. Наставник Бенгеску в конце занятия сказал, что хочет увидеть всех нас летающими на новых метлах над Дурмстрангом. Этой ночью он погибает во время вылазки в вампирский замок.

Перед тем, как настает ночь, мы с Кари сидим и говорим про амулеты. Он рассказывает техники, которым в Хогвартсе не учат, показывает древние пергаменты с заговорами и схемами, и мне хочется только одного – учиться все большим и большим вещам, заниматься всеми науками сразу, и чтобы новые знания никогда не заканчивались.

Ночи в Дурмстранге совсем не такие, как в Хогвартсе. Тут никто не загоняет студентов в гостиные, никто не читает им морали про безопасность спален – их просто расставляют боевыми тройками и считается, что если ты погиб – то ты дурак, сам виноват. Это не значит, что студенты и преподаватели Дурмстранга относятся друг к другу равнодушно, о нет. Тут все поддерживают друг друга, всегда готовые прийти на выручку и спасти, но при этом считается, что со своими трудностями надо справлять самостоятельно – это часть обучения. Все жители Дурмстранга считают школу домом, и готовы за нее умирать. Он участвуют в защите и охране, патрулируют коридоры и окрестные территории – и это лишь способствует духу единой общины.

Тут опасно: вампиры крадут людей, упыри пробираются с замок, но при этом никто не пытается убежать и спрятаться – наоборот, студенты даже с некоторым огоньком смело сражаются за школу, а преподаватели поддерживают это. Смертность в Дурмстранге выше чем у нас: в Хогвартсе погибший студент – это нонсенс, трагедия и страшная боль, а тут – привычная потеря, издержки образовательного процесса. Я не могу этого понять.

На занятии по ритуалистике нам рассказывали схему ритуала, которая позволяет на расстоянии поразить противника чарой. Это интересно, но кажется мне не вполне честным, как будто нож в спину кидать.

Но тут совсем иначе относятся ко злу, и это проявляется во многом: в наказаниях от преподавателей, которых тут зовут наставниками, занятиях по малефициям, некромедицине, ритуалистике…наверное мне никогда этого не понять, но мысль о том, что например, некромедицина может быть спасительной, не кажется мне такой уж дикой.

Во вторую ночь мы ложимся спать сразу после отбоя, объем новых впечатлений просто валит с ног и заставляет меня отказаться от приглашения профессора Корчинского «посидеть в хорошей компании с интересными напитками».

***
Я наслаждаюсь завтраком в компании руководителя делегации Шармбатона - мадам Мелифлуа, пью свежесваранный кофе с прекрасными круасанами и радуюсь жизни.

Делегация Шармбатона очень забавная, особенно студент Чезаре, который поначалу становится главным объектом моих колкостей. Когда он сказал, что его имя – Чезаре, я немедленно представилась Брутом и спросила, где он делает завивку волос. Позже я поняла, что Чезаре отличный парень, хоть и чересчур манерный.

Занятие по драконологии у дона Альвара становится одним из лучших событий в моей жизни. После него у меня меняется воспоминание Патронуса…Дракон – это потрясающее существо, полное невероятной грацией и концентрированным волшебством. В Хогвартсе у нас на занятиях по магическим животным нет драконов – они считаются слишком опасными, а тут после краткой теоретической вводной начинается практика. Задача – вступить во взаимодействие с драконом, попробовать его покормить и остаться целым.

На сколько это сложно, понято после первой же группы студентов, вошедших в вольер. Мы нетерпеливо ожидаем своей очереди – страшась и подпрыгивая от любопытства. Группе перед нами удается в полном составе полетать на драконе и уйти без малейшей потери. Мы заходим в вольер после них, понимая, что дракон уже устал, и нам такой удачи скорее всего не будет. Палочки убраны, мы движемся плавно и медленно, как вдруг дракон бьет хвостом наставника Альвара и начинает прыгать по нему. Мы в ужасе замираем, но тут распахивается дверь и лучший ученик Ветви Коня Михай Урсул с необычайным изяществом бросает в дракона Конъюнктивитус Ультима и падает от бессилия. Чезаре аппарирует дона Альвара и Михая, а мы с Дадой Милорадович остаемся вдвоем.

Дракон почти мнгновенно выходит из Конъюнктивитуса и поворачивается к нам. Мы кланяемся, я дергаю рукой, звенят бубенчики на моем браслете, и дракону это видится очень интересным. Я лихорадочно сдираю браслет с руки, внутренне содрогаясь от мысли, что дракон не будет ждать и ловким движением откусит мне кисть. Но мне удается успеть, и я аккуратно вешаю браслет на один из ороговевших выступов на голове дракона. Дракон трясет головой – ему нравится звук, и тут припадает на задние лапы, поднимает голову вверх и расправляет крылья, показывая, что готов взлететь и покатать нас на спине. От восторга перехватывает дыхание. Мы садимся на зеленую шершавую спину и едва успеваем покрепче ухватиться – земля мгновенно уходит из-под ног, холодный ветер бьет в лицо и слепит глаза, но чувство скорости и свободы оказывается несравнимо ни с чем. Мы летим! Какие уж там метлы – даже самые быстрые модели не сравняться с драконом по маневренности и скорости. После нескольких кругов, дракон плавно снижается. От избытка чувств, мне хочется расцеловать его шершавую морду, но я сдерживаюсь, понимая, что ему это не понравится. На прощание дракон позволяет снять со своей шкуры одну непрочно держащуюся чешуйку – это очень редкой и дорогой ингредиент.

Мы с Дадой бежим по коридору, задыхаясь от радости. Это так сильно и прекрасно, что слов для описания не хватает, а в глазах стоят слезы. После этого случая мне ни разу не удавалось летать на драконах.

Через некоторое время я вспоминаю, что вечером – Комоедица, местный праздник перехода от зимы к весне. И это означает не только зимние забавы, блины и горячее вино, но и разговор с хозяином Кари, который никто не отменял. Надо сказать, что Кингсли тоже заключает с Кари договор об обучении, чтобы добыть отворотное зелье для наставника Драгаша, и это все не добавляет нашей жизни особого оптимизма.

***
Накануне мы засели в местной библиотеке и перекопали всё, что там было на предмет советов, которые могли бы помочь в случае крайней опасности расторгнуть договор с Кари. Я нашла старую немецкую сказку про черную мельницу и ее страшного хозяина, и мы все понимали, что история Кари и хозяина очень похожа на нее. Что будет с нами, когда мы провозгласим Кари учителем? Кари просто уйдет от хозяина и станет свободным? Сомнительно, что все так просто. Хозяин погибнет, Кари займет его место, а мы – место Кари? Больше похоже на правду, но верить в это очень противно, хотя полностью исключить такой исход мы не можем. Запутавшись в собственных выводах, мы решили быть на чеку и действовать по обстоятельствам.

***
Вечером субботы я с Моррин МакЛир иду варить зелье для славной девочки с Ветви Коня – Аники Йенчи. С нами в качестве охраны – веселый парень Йежин Милорадович с Ветви Коня, мрачный ученик Ветви Ножа Мариус Истру и наше ходячее недоразумение – Фергус МакЛир. Мы натыкаемся на процессию студентов Ветви Ножа которые провожают из школы торговца Казимира с учеников Кари. Ректор прощается с ними, говоря, что пора бы и честь знать. Я ощущаю недоумение, а так же разочарование из-за того, что мне не удалось сделать для Кари ничего хорошего.

Холодно, темно, я сыплю ингредиенты наощупь, думая о том, что Глоток Надежды должен, просто обязан получиться хорошим, потому что Анике очень нужна поддержка. Руки цепенеют от мороза, но я четко знаю тинктуру – недоваренное зелье не подействует. На горизонте появляется синий туман, мы все уже знаем, что это вампир, и стоим, готовые бежать в любой момент. Но зелье успевает приготовиться, и мы с облегчением возвращаемся в замок.

Девушка Сольвейг с Ветви Коня с забавной анимагической формой в форель видит у меня на шее драконью чешуйку с изображенной на ней руной, и срочно предлагает перевесить ее наоборот, потому что руна висит вверх ногами, не символизируя ничего благого. Ее прямое значение – память, знание, магия. Соль говорит так убедительно, что я немедленно начинаю сверлить чешуйку некромедицинским скальпелем ученика Ветви Ножа Тадеуша, параллельно слушая мрачный рассказ о его родовом проклятии.

***
Комоедица – веселый и славный праздник. Для тех, кто у себя дома. Еще никогда я не испытывала такого одиночества, как тогда. Нет, меня охотно зовут участвовать в разных забавах, угощают блинами, катают на санках, но при этом я понимаю, что если со мной случится беда – я могу ждать гарантированной помощи только от Кинглси и Мартины. Для остальных, при всем гостеприимстве – я чужая. И буду таковой.

Мы танцуем и веселимся до позднего вечера, потом продолжаем радостно проводить время в главном зале, валяясь на мягких диванах и играя в «Правду или вызов» почти всей делегацией.

Часы бьют полночь, и вдруг на балконе появляется недавно выставленный из Дурмстранга торговец. С ним – вампиры и упыри.

Один из вампиров держит ученика Ветви Иконы Йозефа Вронского (того самого знаменитого квиддичного игрока). Торговец заявляет, что отныне и впредь эта школа будет принадлежать ему, потому что нынешний ректор никуда не годится, и швыряет в зал Инкарцеро Ультима Веерное. Не смотря на то, что боевой дистанции нет, я прыгаю за колонну и начинаю искать глазами Кингсли и Мартину. Они целы и пока невредимы. Торговец меж тем сообщает, что если его предложение будет отвергнуто, он отдаст Дурмстранг вампирам, у которых есть, за что мстить школе. Кто-то кидает в торговца Инсендио Ультима, и оно переводится на Вронского. Бедный парень горит заживо, его гасят, но всем становится ясно, что чарами Казимира на пронять.

Я, Кингсли и Мартина, начинаем лихорадочно думать, как быть в сложившейся ситуации, попутно уворачиваясь от вампирьего тумана. Кингсли получает волшебную весть от Кари, который предлагает встретиться с нами и поговорить. Из послания мы узнаем, что Кари прячется в нашей комнате и предельно быстро идем туда.

После короткого разговора с Кари, мы принимаем решение присягнуть ему в ученичестве, но есть проблема: нас только трое. Нужны еще девять верных человек, которые не побояться и не проболтаются. Замысел кажется нам крайне опасным, но мы не знаем, что еще делать в сложившейся ситуации. Убивать Вронского Лаэзой Кордис, как нам предлагает один из учеников Ветви Коня, мы точно не собираемся.

Кари говорит, что у него есть еще пара человек, которые обещали сделать то же что и мы. Но этого мало. Поэтому мы максимально быстро перемещаемся по Дурмстрангу, интуитивно выдергивая в стороны тех людей, которые кажутся достаточно надежным. Люди смотрят на нас с сомнением – мало того, что мы чужаки, иностранцы, так еще и предлагаем неоднозначный путь решения проблемы.

Время идет быстро, у нас остается около получаса, и все участники безумной авантюры приходят к выводу, что не взирая на опасность - это единственный осмысленный шаг, который можно сделать здесь и сейчас.

Кари сбрасывает покров невидимости и выходит в центр большого зала. Мы стоим полукругом прямо за ним, готовясь объявить то, ради чего собрались. Страшно так, что дрожат колени. Кингсли решается первым: «Я признаю Кари своим учителем по ментальной магии». Я говорю следом, и как будто слышу себя со стороны: «Я признаю Кари своим учителем по изготовлению амулетов». Остальные тоже не заставляют ждать. Казимир обращается к Кари, предлагая изменить условия контракта, но Кари отказывается, мы продолжаем говорить, Казимир кричит, просит, умоляет остановится, но его никто не слушает.

Они падают одновременно: Казимир мертво висит на перилах балкона, а Кари – лежит на полу в луже крови с кинжалом в груди, который Казимир успел метнуть с последним усилием воли. Начинается суматоха, Кингсли сжигает одного из вампиров Инсендио Ультима и без сил падает на пол, Мартина и другие девушки поют заклинательную песнь над телом Кари, а я сажусь на стул и думаю только об одном: «Мы только что спасли школу. Мы, англичане, чужаки и пришельцы, выпускники ненавистного Каркарову Хогвартса, жертвуя собой и подставляясь под удар, спасли Дурмстранг. И я сделала больше всех, я первая поверила Кари, я не отказала ему в помощи, и вот он – результат.»

Рядом стоит граф Батори, которому я с радостью пожимаю руку: мы сделали большое дело, теперь можно вздохнуть с облегчением. Понятно, что закончено далеко не все: замок полон нежити и других опасных созданий, но это уже не мой вопрос: тут более чем достаточно хороших бойцов.

Проходит час, Кингсли приходит в себя после слишком тяжелой Ультимы, и жаждет драться дальше. Я бегу вместе с ним, потому что сидеть на месте – не возможно, адреналин в крови кипит, не переставая, но разум подсказывает, что я сделаю куда больше, если буду носить раненых, а не биться с вампирами.

Мимо проходит профессор Корчинский, крайне грубо интересуясь, какого черта мы перегородили коридор. Я не менее грубо отвечаю. Он разворачивается ко мне, поднимает руку, а дальше я помню крик «Круцио», страшную боль и мрак. Потом мне говорили, что я упала на пол беззвучно, видимо потеряв сознание от ужаса.

Непростительная магия плоха не только тем, что кто-то позволяет себе подавлять чужую свободу воли, в случае Круциатуса вынуждая тело содрогаться от боли до самых глубин. Она плоха, потому что подрывает веру в людей. Я хорошо относилась к Корчинскому, мы задорно болтали в перерывах между парами и пили кофе за одним столом. Я не понимала, как он мог так поступить. За что? Я чувствовала себя как щенок, который позволил себе укусить чуть больнее, чем было дозволено, а в ответ вместо шлепка газетой получил удар по морде кованым сапогом.

В лазарете меня сажают на стул и поят успокаивающим отваром. Больше никто ничего не делает, всем не до меня, ведь с чердака непрерывно приносят раненых бойцов. Опасности для жизни нет, но я горько рыдаю от захлестнувшего все существо отчаяния, от ощущения, что в этой школе могут унизить и предать, даже если ты подставишь самого себя ради ее защиты. Из глубин души поднимается волна страшной ненависти: я хочу вызвать Корчинского на Ордалию. Укрепившись в этой мысли, я иду говорить с ним, и опять не сдерживаюсь: начинаю плакать и говорить, что он меня обманул, что пренебрег законом гостеприимства, что поступил гнусно и подло. Я вызываю его на Ордалию, а он просто разворачивается и уходит, напоследок бросив: «Если когда-нибудь станешь деканом, то поймешь, что никому не позволено подрывать авторитет преподавателя. А если хочешь дуэли – я тебя убью».

Я стою и дрожу от нервного перенапряжения. Убьет? Он? Меня? Это уж вряд ли. Если начнется Ордалия – ему не жить, драконы и единороги отлично чувствуют темную магию. Но идти на Ордалию можно, только если ты железно уверен в своей правоте и нерушимо желаешь смерти противника. А я, при всей своей обиде и разочаровании, не желаю Корчинскому смерти. Он вдруг видится мне слабым и несчастным человеком, который оказался в неподъемной ситуации, и в момент предельного напряжения нервов – сорвался. То, что темная магия действует на мага как наркотик, я знаю еще со школьных времен.

Я бесцельно шатаюсь по большому залу Дурмстранга, постепенно приходя в себя после Круциатуса. Мир предстает исключительно в сером цвете: ничто не радует, ничто не привлекает. И вдруг из глубины зала раздается: «Авада Кедавра, Каркаров». По голосу я с ужасом узнаю Кари. В зале проносится вздох крайнего удивления и негодования, Кари начинает говорить, но мне нет смысла его слушать: я уже все знаю. Он предал нас. Всех нас. И особенно – меня, потому что я чуть ли ни единственная поверила ему до конца.

Кари говорит, что теперь Дурмстранг всецело принадлежит ему. У тех, кого это не устраивает, есть ровно один час, чтобы сделать свой выбор: остаться в школе под его властью или покинуть ее навсегда. Выбор есть у всех, кроме нас - двенадцати новых лучших учеников.

Я сажусь на стул и молчу: думать больше нет сил. Для меня это слишком много. Не кинь в меня Корчинский Круциатусом, я, быть может, продолжала бы бороться за свою свободу, но теперь в этом не видится смысла. Я смотрю вокруг и вижу ужас и разочарование в глазах ребят, которые пошли за нами, поверили в то, что присяга Кари спасет школу, а теперь еще и связаны с ним неразрывным контрактом. Чезаре мертвым голосом сообщает, что пробовал поговорить с Кари про его подлый поступок, на что Кари ответил: «Надо было думать, кому присягаешь на верность». У меня больше нет никаких вопросов. Мы спасли Дурмстранг? Нет, мы просто удлинили его агонию.

Я понимаю, что если хотя бы один из двенадцати погибнет – Кари тоже не жить. Ему нужны все мы. И любой вред, который будут пытаться причинить Кари, перейдет на нас. Зная, что за учениками Дурмстранга не заржавеет убить одного из нас, чтобы освободиться, я терпеливо жду, кого они выберут. Сейчас я не могу поверить, что была в состоянии так безразлично воспринимать реальность, и не нахожу объяснений кроме в последствиях от непростительного заклинания.

Кингсли замирает рядом, превращенный в каменную статую. «Ну вот оно, началось», проносится у меня в голове, и тут сердце взрывается от страшной боли, из груди потоком начинает хлестать кровь. Я навзничь валюсь на холодный каменный пол, захлебываясь криком. На краю сознания возникает мысль, что кто-то ударил Кари ножом в сердце, а значит, мне не жить. Ну и пусть, я это заслужила: своей глупостью, доверчивостью и гордыней.

***
Я открываю глаза и понимаю, что опять лежу в лазарете. Тадеуш запевает уже обработанную рану. Я не чувствую боли, но в груди такая пустота, как будто оттуда вынули сердце. Тадуеш мотает головой, мол сердце на месте. Но почему, почему его как будто нет? Как будто оно умерло и больше никогда не оживет?

Некрокинжал пробивает все тела волшебника, как я теперь понимаю. Я не в силах встать, не в силах даже заговорить. Физическое тело не подчиняется, да и подчинять его нет ни воли, ни желания. Голова пуста, в ней нет мыслей – только липкий туман и тьма. Ментальное тело пробито. Эмоций нет, магической силы нет и подавно. Астрального и эфирного тела – как будто больше не существуют. Вся жизнь кажется обездвиженной мухой, наколотой на острие кинжала. Каузальное тело изувечено. И самое страшное в том, что нет больше связи с чем-то большим, нет веры в силы мира. Бодхиальное и атманическое тела – словно растворились в черной бездне и больше не восстановятся никогда.

Нет ничего, даже страха. Только слезы непроизвольно бегут из глаз, стекая по вискам на подушку, и руки дрожат от стылого холода, который теперь поселился в центре моего существа. Звенящая пустота вдруг прерывается голосом, который звучит в моей голове, это голос Кари: «Что ты ощущаешь от удара кинжалом? Близкую смерть. Ты чувствуешь, что моя жизнь зависит от твоей. Если ты сейчас умрешь, я тоже умру. Хочешь, я вытащу тебя? Ты очень много для меня значишь. Я не могут тебя потерять».

Я ощущаю расплату за собственную гордыню. Но некромедики уже меня спасли. А ты сделал свой выбор, когда убил Каркарова, и я больше ничего не хочу про тебя знать. Но мне очень хочется жить…

Голос пропадает, а я понимаю, что силы и вера придут ко мне: не сейчас, позже, но я не умру в этой холодной мрачной школе под циничным взглядом ученика Ветви Ножа.
Рядом со мной лежит Чезаре, тоже пострадавший от каких-то чар, и я начинаю говорить, чтобы не сойти у ума от звенящей тишины. А слезы все текут и текут, как будто никогда не кончатся…

Не знаю, сколько все это продолжается, но вдруг дверь распахивается, входят Мартина и Кингсли: «Велька, контракты разорваны. Кари – мертв. Одного из двенадцать спасла девушка, узнавшая своего любимого с завязанными глазами, тем самым лишив Кари ученика. Но впредь ты слушаешься нас, иначе мы никуда больше не ездим вместе».

Шатаясь от усталости, я вхожу в большой зал Дурмстранга. Там тихо и грустно: школа спасена новым директором Серфимом Ангелом, но потери велики и невосполнимы. А в части этих потерь виноваты мы. Кингсли и Мартина сидят в углу и не сдерживают слез, я сажусь рядом с ними и молча смотрю на крышку дубового стола, который кажется похожим на гроб.

К нам подсаживаются знакомые волшебники: Аника Йенчи, Влад Бассараб, Йежин Милорадович, который всадил полученный от меня кинжал Кари в сердце, Моррин МакЛир. Мы пьем красное вино едва осмеливаясь смотреть ребятам в глаза. Не потому, что мы совершили ошибку, а потому, что сделали выбор, ответственность за который в полной мере лежит на наших плечах. Мы подставили не только себя, но и девять других человек, которые конечно обладали собственной свободной волей и могли отказаться, все-таки пошли за нами, потому что поверили.

Мы принесли в Дурмстранг зло, хотя многие ученики этой школы говорят, что мы поступили правильно. Ведь никому не известно, сколько бы человек погибло, не сделай мы того, что сделали. Но мы точно понимаем, что меньшего зла не бывает. Зло – всегда зло.

Мы расходимся по спальням, когда уже начинает светать. Я помню свое вечернее желание произнести аврорскую молитву , и понимаю, что не имею на нее права.

Как можно клясться в том, что только что нарушил самым жестоким образом?

Я клянусь сражаться с тьмой и не терпеть зла.
Клянусь быть верным, и не предавать доверия людей….

Поток горьких и тягостных мыслей обрывает спасительный сон.

***
Я не знаю, почему все события, которые произошли с нами в Дурмстранге, скрылись за пеленой забвения. Видимо, мы слишком много узнали про эту закрытую недоверчивую школу, которая так неохотно принимает все чужеродное и столь радостно его отторгает.

Быть может так сработала защита, а может – кто-то из талантливых учеников Ветви Винограда написал песню, которая заставила нас всех забыть произошедшие той зимой события, потому что я многие годы не помнила ничего, связанного со своей поездкой.

Ах, если бы я не забыла…
Ана, милая моя Ана, Аника Йенчи, лучшая ученица Ветви Коня, стройная девочка с золотыми разговорами на мантии. Ана, ты помнишь, как я водила тебя по Хогвартсу, когда ты только приехала в Британию, как рассказывала про факультеты, и как радовалась, когда ты вернулась в мир живых? А как принесла тебе Глоток Надежды, помнишь? Вряд ли.

Тиль. Господи, Тиль. Стремительный и резкий, настоящий Нож, который каждый раз пробегал мимо меня в погоне за приключениями, мог ли ты предположить, что станешь мне одним из самых близких людей на свете?

Дон Альвар. Ваш дракон катал меня на зеленой шершавой спине. Я плакала от счастья и пускала Патронусов по коридором вашей Школы. А теперь вы защищаете мою Школу, в которой я – декан. И вы никогда меня не предадите, я знаю.

Айне Вейне, осенью ты лечила мне сломанные после удара гипогрифа руки, помнишь? А помнишь ли ты, как мы пили глинтвейн в ночь Комоедицы и говорили про одиночество?

Дада. Мне так больно от того, что я только сейчас вспомнила наш совместный полет на драконе…мне так больно, что ты, единственная, кто мог бы поговорить про это со мной, уже мертва.

И где все остальные? Славный Мариус Истру, некромедик Тадеуш, брат и сестра Батори, Драгомира Данешти? неужели мы больше никогда не увидимся с вами?

Кингсли и Мартина. После поездки в Дурмстранг мы поссорились и не общались несколько лет. Я помню весенний Хогсмид и нашу заново возникшую дружбу. Я помню наш Аврорат. Я помню страшную ночь, когда вы погибли. Я помню свои слезы на ваших похоронах, бледный кладбищенский рассвет, венок из сакуры на могиле и молитву.

Я клянусь сражаться с тьмой и не терпеть зла.
Клянусь быть верной и не предавать доверия людей.

Иначе не может быть.

Comments

( 40 comments — Leave a comment )
toni_dellisanti
Mar. 1st, 2011 09:23 pm (UTC)
...
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 08:58 pm (UTC)
???
(no subject) - toni_dellisanti - Mar. 3rd, 2011 10:33 am (UTC) - Expand
(no subject) - var_r_r - Mar. 3rd, 2011 08:34 pm (UTC) - Expand
(no subject) - toni_dellisanti - Mar. 3rd, 2011 09:15 pm (UTC) - Expand
kat_bilbo
Mar. 1st, 2011 10:41 pm (UTC)
Прекрасный рассказ.
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 05:17 am (UTC)
Спасибо.
laas
Mar. 2nd, 2011 05:07 am (UTC)
С удовольствием прочитала отчет.

И поняла, к кому я могу обратиться за помощью и советом.
Мне предстоит играть колдомедика по правилам, приближенным к ХСным.
Какая должна быть целительная песнь? какие они вообще бывают?
(пока с трудом представляю себе процесс лечения).
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 05:19 am (UTC)
Я мало про это знаю, тебе лучше обратиться к колдомедикам.
И внимание: это игровой отчет. Я под ним общаюсь только как персонаж. Для тебя - исключение от большой любви).
(no subject) - laas - Mar. 2nd, 2011 06:07 am (UTC) - Expand
(no subject) - hyyudu - Mar. 2nd, 2011 07:17 am (UTC) - Expand
freexee
Mar. 2nd, 2011 07:06 am (UTC)
Ах, Велька-Велька ........
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 08:58 pm (UTC)
Да, так живем.
hyyudu
Mar. 2nd, 2011 07:23 am (UTC)
Думаю, нет ничего невозможного. Меня всегда можно найти в Праге, в лечебнице Бен Бецалеля.
Кстати, скальпель был не некромедицинским, а обычным. Свойства инструмента не зависят от того, кто и как его использует.
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 08:06 pm (UTC)
В Праге? Вот так новость!!!!!!
Я там живу вообще-то на каникулах. Совсем недавно вернулась!!!
(no subject) - hyyudu - Mar. 2nd, 2011 08:50 pm (UTC) - Expand
(no subject) - var_r_r - Mar. 2nd, 2011 08:57 pm (UTC) - Expand
zoosad
Mar. 2nd, 2011 08:51 am (UTC)
Очень, очень жаль, что пана Казимира и Кари не было лет так 5-7 назад, и чтобы помнило про них побольше народу. Там, глядишь, и к Домику бы по-другому относились.
zoosad
Mar. 2nd, 2011 06:56 pm (UTC)
Стоп! Стоп-стоп-стоп! Какое такое вспомнила-забыла!!!
Дурмстранг не имеет никакого отношения к сериалу "Хогвартские сезоны" !
(no subject) - var_r_r - Mar. 2nd, 2011 08:07 pm (UTC) - Expand
(no subject) - zoosad - Mar. 2nd, 2011 10:24 pm (UTC) - Expand
(no subject) - tannku - Mar. 3rd, 2011 11:19 pm (UTC) - Expand
(no subject) - necrobard - Mar. 4th, 2011 10:06 am (UTC) - Expand
(no subject) - tannku - Mar. 4th, 2011 10:18 am (UTC) - Expand
(no subject) - necrobard - Mar. 4th, 2011 10:26 am (UTC) - Expand
(no subject) - tannku - Mar. 4th, 2011 10:48 am (UTC) - Expand
(no subject) - necrobard - Mar. 4th, 2011 03:25 pm (UTC) - Expand
(no subject) - tannku - Mar. 5th, 2011 07:26 am (UTC) - Expand
tinochka
Mar. 2nd, 2011 03:53 pm (UTC)
Прекрасный рассказ, спасибо.
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 08:07 pm (UTC)
). Рада, что понравилось.
karissa8n
Mar. 2nd, 2011 08:24 pm (UTC)
Чудесный отчет, спасибо большое )
var_r_r
Mar. 2nd, 2011 08:57 pm (UTC)
). Я просто написала то, что помню.
gilgaeris
Mar. 3rd, 2011 03:03 pm (UTC)
Почитала ваши отчеты с Кингсли и не знаю, о чем еще писать, вы молодцы. Вы все почти описали.
var_r_r
Mar. 3rd, 2011 08:33 pm (UTC)
Твой тоже прекрасный!
mincao
Mar. 3rd, 2011 10:33 pm (UTC)
Как я уже писал - "Англичанка гадит" - это не про вас. Помню, как вы подошли ко мне в Большом зале и присягнули Дурмстрангу в этот тяжелый момент - а прочее - от лукавого.
var_r_r
Mar. 4th, 2011 09:40 pm (UTC)
Спасибо...
Правда, спасибо. Очень важные слова.
necrobard
Mar. 4th, 2011 09:54 am (UTC)
Спасибо тебе! Очень колоритный персонаж, слов нет, живой.

Только - не я спас школу, вовсе нет. Ученики сами. А я так... подтолкнул чуть-чуть.
var_r_r
Mar. 4th, 2011 09:41 pm (UTC)
))).

Вот в этом "подтолкнул чуть-чуть" и содержится, на мой взгляд, вся соль преподавания))).
morlynx
May. 19th, 2011 08:16 pm (UTC)
Прочитала только сейчас.
Вспомнила.
var_r_r
Jun. 8th, 2011 08:01 pm (UTC)
Ого.
Круто.)
( 40 comments — Leave a comment )

Profile

Шаг в неизвестность
var_r_r
var_r_r

Latest Month

November 2018
S M T W T F S
    123
45678910
11121314151617
18192021222324
252627282930 

Tags

Powered by LiveJournal.com