?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry | Next Entry

Предисловие

Под катом лежит предыстория моего персонажа Хогвартских сезонов Велеславы Ржезач, которую я отправляла в качестве заявки на Весеннюю сессию 2000.



Когда я была совсем маленькой, то думала, что дом №23 по Златой уличке виден только в густой туман, что статуи собора Святого Вита оживают в Сочельник, что в замке Ружемберг, который стоит над деревней Ружемберг, живет призрак Белой Дамы, и что белые лебеди, плавающий по Влтаве – это души умерших влюбленных, которые соединились после смерти. И я уже не говорю о древних кладах, которые были спрятаны еще в Средние века, которые может найти только тот, кто рискнет в полночь прогуляться по крышам Старого города, встретит там черную кошку, проследит за ней до того места, где кошка спрыгнет на землю, и будет копать до первого луча солнца.

Теперь я стала существенно старше, и знаю, что дом № 23 по Златой уличке виден не только в туман, что статуи собора Святого Вита, а так же Святого Николая, Святой Марии и еще пары-тройки разных святых оживают не только в Сочельник, но и перед Пасхой, что в Ружемберге живет не только Белая дама, но и Синяя Вдова, а так же Кровавый Конюх. От идеи найти средневековый клад я отказалась, после того как кошка, за которой я следила, превратилась в почтенного господина и объяснила мне, что не вежливо мешать старшим заниматься своими делами. Легенду про лебедей мне проверить не удалось, но я все равно искренне в нее верю. Подумать только, сколько влюбленных скрывает Прага, потому как не трудно догадаться, что именно в этом городе и прошла большая часть моей жизни.

Но я забыла представиться. Меня зовут Велеслава Ржезач, можно просто Велька. 17 декабря 1999 года мне исполнилось 25 лет. Разумеется, я родилась в Праге: на той самой легендарной Златой уличке, что в Градчанах.

Моя мать – Владлена Ржезач – не умеет колдовать. Она человек. Но не маггл, нет. Лучший способ сделаться моим заклятым врагом – это сказать, что моя мать – маггл. На мой взгляд, волшебство в человеке не ограничивается его возможностью или невозможностью колдовать с помощью палочки. У моей матери на столько прекрасная душа, что многим «настоящим» волшебникам нашлось бы, чему у нее поучится. Вдобавок мама умеет гадать на картах, разбирается в травах, кое-что понимает в астрологии, а ее работа ничем не отличается от работы иных волшебников – она смотритель пражского музея алхимии.

Мой отец – британский волшебник, и до десяти лет я даже не знала, что он у меня есть. В 1973 году он приехал в Прагу для изучения пражского периода жизни Джона Ди, и познакомился с моей матерью. Моя мама – рыжеволосая, зеленоглазая и отличающаяся редким изяществом, не оставила его равнодушным. Он уехал, так и не узнав, что зимой 1974 года у него родилась дочь, то есть я.

С самого детства я была не совсем обычным ребенком. Теперь я знаю, что для волшебного мира мои поступки были абсолютно нормальны, но не для мира магглов. Мать не знала, кем на самом деле был мой отец, и считала, что господь подарил ей чудесное дитя с уникальными свойствами. Однако она толком не знала, что со мной делать. Я росла, росли мои возможности, и не было рядом человека, который смог бы внятно объяснить, что со мной происходит. Почему, например, обидевший меня мальчишка месяц не смог ходить в школу из-за ужасных красных волдырей, усыпавших ему все лицо. Или почему букет цветов, который я хотела подарить его маме, чтобы утешить, стал расти у меня в руках…

Меня стали сторониться. К сожалению, одно из основных свойств магглов заключается в том, что если они чего-то не понимают, то начинают этого бояться, и соответственно, пытаются уничтожить.
Мы с мамой жили в доме № 21, что напротив музея Кафки, и этот дом был самым обычным домом. Я тогда ничего не знала о Косом переулке и о том, что в Праге подобное пространство находится как раз на Златой уличке, за тем самым фонарным столбом, на месте которого возникает в тумане дом № 23. Разумеется, я видела порой странно одетых людей, появляющихся как будто из ничего и не ясно куда исчезающих, и говорила о них маме. Мама легко соглашалась с подобными вещами, да это было и не удивительно. Вся наша улица выглядит как большая театральная декорация, и даже в ясные солнечные дни слабо верится в то, что она существует в человеческой реальности, а что уж говорить о туманном или дождливом времени, которое бывает в Праге весьма часто…

Но с моими странностями надо было что-то делать, иначе моя жизнь могла превратиться в сущий ад. Пока меня просто сторонились, но магглы вообще очень странно мыслят. Если кто-то на них не похож – они называют его сумасшедшим, ненормальным и советуют отдать в психушку.

От греха подальше мама отправила меня к бабушке в Чешский Крумлов – на границу с Австрией. Там я пристрастилась к верховой езде. У бабушки был странный конь по имени Юрашек - оригинальная шутка природы. Он был невообразимо ужасной масти: серый в темно-гнедых разводах. Не в одной книжке про коневодство не было даже приблизительного названия для подобного цвета. У Юрашека был игривый взгляд и постоянная готовность к дурацким выходкам. Видимо на этой почве мы с ним и сошлись. Юрашек жив и по сей день, но уже весьма почтенного возраста.
Окрестности Чешского Крумлова невероятно живописны, а для верховой езды самоубийственно опасны. Нам везло.

Лето заканчивалось, и надо было решать серьезный вопрос: что со мной делать. Мама попыталась объяснить, что я – не совсем обычный ребенок, который просто одарен чуть больше, чем прочие дети, но если я хочу с ними дружить и жить спокойно, надо учиться контролировать свои эмоции. Я крайне сомневалась в том, что хочу жить спокойно, но расстраивать маму очень не хотелось, и я дала честное благородное слово вести себя как нормальный ребенок. Мне тогда шел десятый год.

И вот, в начале сентября произошло событие, радикально повернувшее мою жизнь. Мой отец снова приехал в Прагу по делам. Кажется, на этот раз его интересовал Агрикола. То, что у него есть ребенок, оказалось для него шоком. Более того, мама рассказала ему, что ребенок не просто есть, но еще и не совсем обычный. Отец мой оказался человеком весьма благородным и великодушным. Кажется, для него не было большого значения, волшебница моя мать, или нет. Он смог найти доступные слова, чтобы объяснить, кто он такой на самом деле, и кто я. Странно то, что его долгий и сложный рассказ не вызвал у меня особого удивления. Как будто я все это уже знала, просто забыла по неясной причине. Более того, мама тоже восприняла сказанное как должное, и ей стало резко легче.

Я узнала, что такое Хогвартс, и что скоро мне предстоит поехать туда учиться. Отец предложил не откладывать дело в долгий ящик и забрал меня с собой в Англию, чтобы я смогла немного привыкнуть к тому миру, который был для меня родным.

Англия мне не понравилась с первого взгляда. Там почти не было золотых рассветов, которыми так прекрасна Прага. И туман в Лондоне был совсем не таким, как у нас дома. В нем не было волшебства, но была враждебность. Вдобавок, я очень плохо говорила по-английски, а англичане, в свою очередь, совсем не знали чешский. Помниться, я даже жалела, что уехала из дома так скоро.

Отец жил в центре Лондона, его окна выходили на Трафальгарскую площадь. Маленькая квартирка была завалена свитками, чертежами, непонятными приборами и ингредиентами. Домоседом отца назвать было трудно. Он часто уезжал по делам и брал меня с собой: в Уэльс, Корнуолл, Йоркшир, а так же далеко на север: в Шотландию и даже на Оркнеи. Шотландию и Оркнеи я невзлюбила с первого раза. Единственным достоинством этой местности, на мой взгляд, являются лошади клейдесдальской породы с мохнатыми, как будто клешеными копытами.

Дальше моя судьба пошла по накатанному пути большинства волшебников: письмо с приглашением в Школу, тонны покупок в Косом переулке, платформа 9 и ¾, Хогвартс – экспресс, Хагрид, Большой зал, и, конечно, Шляпа. Я была не очень хорошо знакома с законами магического общества, поэтому переживала существенно меньше, чем большинство моих сверстников. Разумеется, отец рассказал мне историю создания Школы и прочие вещи, но я тогда не чувствовала особой разницы между факультетами.
Шляпа отправила меня на Хаффлпафф.
Что ж. Не хуже и не лучше, чем остальных. Итак, осенью 1987 года я стала студенткой.

В Хогвартсе было хорошо. Я наконец-то оказалась среди таких же, как и я сама. Хотя конечно ребята в Школе были очень разные. Мне быстро объяснили, что такое полукровка, и что стоит опасаться колкостей со стороны слизеринцев. И что с другой стороны множество сильнейших волшебников – именно полукровки. В любом случае, на моем факультете не особо обращали внимание на такие мелочи, как происхождение.
Я училась очень неровно. Мне сравнительно легко давались чары и ЗОТС, но куда больший интерес вызывали травология и зельеварение, хотя и требовали большего труда. При этом я просто ненавидела и совершенно не понимала трансфигурацию, и не смотря на то, что мне очень нравилась профессор МакГоннагал, на старших курсах я первым делом отказалась именно от ее предмета. На истории магии безудержно хотелось спать, чем я и занималась большую часть занятий. Нюансы восстаний гоблинов совершенно не волновали мой разум.

Разумеется, особое место в учебном процессе занимали шалости и дурацкие розыгрыши. Мы регулярно искали приключения на свою голову, и не редко их находили. Факультет лишился из-за меня огромного количества балов, хотя и приобрел их не мало.
Я умудрилась стать старостой, а так же неплохо играла в квиддич. В Школе не было лошадей, и я нашла альтернативную версию этому занятию: мне очень нравилось летать, причем именно на метле, практически в любую погоду. Видимо именно из-за любви к полетам, я терпеть не могу мантии: они длинные, неудобные и черные к тому же. Мне нравятся свободные рубашки с вышивкой, длинные юбки и множество самодельных украшений: бусы, амулеты, кольца и так далее. У меня достаточно длинные, ярко-рыжие волосы, я люблю заплетать их в косы, перевязывать лентами, добавлять колокольчики, что всегда невероятно бесило преподавателей. В общем, мой внешний вид всегда был как можно дальше от школьного академизма.

Не смотря на увлекательный учебный процесс и кучу новых друзей, я страшно скучала по дому. Англия была для меня чужой. Рождество я всегда проводила дома: мы встречали его в доме бабушки, что до сих пор стоит на окраине Чешского Крумлова: белый, увитый плющом, и от того очень уютный.

Летние каникулы были куда длиннее, и отец настаивал, чтобы часть этого времени я уделяла путешествиям. Я видела много стран: Италию, Францию, Германию, Швецию, Норвегию, Данию, Ирландию, Австрию, Венгрию, Словакию, Болгарию и даже Украину, но до сих пор считаю, что прекрасней Чехии на земле нет ничего.
Некоторое свободное время я уделяла народным танцам. Больше всего мне нравятся польские и венгерские – они невероятно живые, быстрые и свободные, в них можно вложить массу эмоциональной энергии. А вот ирландские танцы мне не понятны – они очень закрепощают. Танец – это реакция тела на музыку, даже если эта музыка звучит в голове. Ирландская музыка красивая и очень динамичная, но когда под нее танцуют только ноги, а руки будто пришиты к бокам – это издевательство над телом.

В общем, школьные годы проходили весело и сравнительно ровно. На старших курсах я стажировалась в больничном крыле, мне невообразимо нравилось возиться с травами и зельями, в этом я видела и вижу до сих пор гораздо более сильную магию, чем в размахивании руками и выкрикивании латинских слов.
Хотя особая любовь у меня осталась к заклинанию Патронуса. Он у меня сформированный – лошадь конечно. Что является большим волшебством, чем чары, творимые в состоянии счастья?

В 1993 году я закончила Школу. ТРИТОНы можно было сдать и лучше, но что ж поделать…чары - отлично, теория ЗОТС – непревзойденно, практика ЗОТС – рискованно (интересно, почему))), травология – непревзойденно, зельеварение – непревзойденно, нумерология – непревзойденно, магия камня - отлично, история магии – положительно.

После окончания Хогварста был достаточно большой выбор профессий, но я, как многие другие волшебники, решила отправиться в длинное путешествие. Отец поддержал меня в этой идее, сказав лишь, что с моей стороны будет куда разумней не просто шататься по странам, а изучать что-то при этом.
Первым делом я конечно провела пару месяцев дома, а потом оседлала метлу и отправилась в нелюбимые мной суровые страны Севера. Мне очень хотелось попрактиковаться в руническом гадании. Грозная природа Скандинавии так и не смогла покорить мое сердце, но северные волшебницы действительно рассказали очень много полезных вещей. Следующим пунктом была Северная Италия, а именно, Милан. Там жила одна дама, донна Заваттари, известная своим происхождением от того самого волшебника, который создал колоду карт Таро для семьи Висконти. Италия пришлась мне по душе: там тепло, цветут роскошные цветы, которые при этом обладают весьма занятными свойствами, которых не сыщешь в Британии. Потом было еще много стран, много новых знаний, много новых людей, и через некоторое время я почувствовала чудовищную тоску по дому.

В декабре 1996 года я вернулась домой. Мне только что исполнился 21 год. Отец высылал мне определенное денежное содержание, но следовало подумать и о маме, ведь она работала за маггловские деньги, хоть и на почти волшебной работе. В общем, я решила совместить приятное с полезным и устроилась экскурсоводом в тот же самый музей алхимии, где моя мать была смотрителем. Я с равным успехом показывала экспонаты и волшебниками и магглам, а по выходным иногда подрабатывала в астрологическом музее, что в Старом городе на другом берегу Влтавы недалеко от Карлова моста. Все это мне невероятно нравилось, я наслаждалась любимым городом, по которому так соскучилась за долгие годы отсутствия.

Однажды в музее произошла занятная встреча. Я быстро шла по темному пустому коридору от библиотечного крыла и случайно толкнула какого-то господина с тростью. Господин этот, как выяснилось позднее, сильно хромал, поэтому не смог удержаться на ногах, и, рассыпав стопку книг, рухнул в пыль. Мне стало невероятно стыдно. Я кинулась извиняться, но господин даже не взглянул на меня: он вытащил из кармана волшебную палочку, и смотрел на нее с суеверным ужасом: не сломалась ли? Однако бездействие – это не мой конек. Я схватила господина под руку и потащила на нашу кухню. Он корчился от боли и слабо протестовал. Я заварила чай на основе зеленой плесени, заботливо поставила красную кружку в горошек перед господином, уселась напротив и стала его разглядывать. Господин был угрюм настолько, что мог поспорить с самой страшной грозовой тучей, а значит, был типичным англичанином, потому что кроме них никто владеет подобной мимикой. Помимо этого, на его шее был намотан зелено-белый шарф, а на лацкане сюртука приколота брошь в форме змеи. Как мне найти общий язык с обиженным слизеринцем, я не имела даже смутного понятия, поэтому решила действовать по вдохновению.
- Хороший сегодня денек, верно? Вы пейте чай, плесень совсем свежая, у меня ее много, хотите добавить сахара?
- Нет.
- Я знаю, что перед вами виновата, но я правда очень-очень спешила, мне надо было забрать несколько свитков из библиотеки, хотя теперь это уже не важно.
Господин неуклюже поднялся:
- Не смею вас задерживать.
- Ну чего вы так сразу. Я же не со зла. Перестаньте злиться, утро такое прекрасное. А вы давно приехали в Прагу?
- Нет.
- Вам нравится этот город? Знаете, я объехала полмира, но Прагу все равно люблю больше всего на свете. Нравится?
- Нет.
- А вы были где-нибудь дальше этой улицы?
- Нет.
- Вы живете по соседству?
- Да.
Мне показалось жизненно необходимым разговорить этого человека, вынудить сказать больше, чем одно угрюмое слово. Мне почудилось, что на его душе лежит невероятная тяжесть, которая никак не связана с его падением.
- На Рождество мы с мамой поедем к бабушке в Чешский Крумлов. А вы встречаете Рождество в Праге?
- Да.
- Ой простите, я не представилась, а у вас там так ценят этикет…Меня Велькой звать. То есть вообще-то, Велеславой.
- Мистер МакРейн.
- Очень приятно.
- …
- А хотите, я вам экскурсию устрою? Город покажу, причем так, как вы его сами ни за что не увидите, для этого тут надо всю жизнь прожить. Вы ведь не просто так приехали, верно? Изучаете что-то?
- Нет. Я просто приехал.
- Ну не будете же вы все время торчать на одной улице.
- Это мое дело.
- Пан МакРейн, то есть я хотела сказать, мистер МакРейн, дело может и ваше, а вот город мой. Так что давайте договоримся: я вас повожу по центру, расскажу то, что считаю нужным, а если вам не понравится, то больше вы меня ни разу не увидите, честное слово.
- …
- Придете?
- Не знаю. Может быть.

Он пришел. Молчал, недоверчиво косился из-подо лба, чем неумолимо напоминал мне Юрашека в дурном настроении. Ну а с Юрашеком никогда не возникало особых проблем. В общем, через некоторое время мы подружились. Мистер МакРейн не намного старше меня, но существенно взрослее, если вы понимаете, о чем я. Я смутно помнила его по школьным годам, он был нелюдим и неприметен до крайности. Однако оказался человеком достаточно приятым в общении, хотя это общение происходило скорей в форме монолога, чем диалога. В редкие минуты хорошего настроения мистер МакРейн мог презабавно шутить и рассказывал интересные истории о своих собственных путешествиях, особенно о Нью-Йорке, в котором я так и не побывала. Жаль, что такое состояние находило на него очень редко.

Мы гуляли не только по Праге. Я возила мистера МакРейна в Сихров, где мы с интересом наблюдали за призраком Черной Дамы, набросившимся на украинских рабочих, а потом применили экзорцизм. Об этом потом пестрели все заголовки магловских газет. (О призраке, а не об экзорцизме). Ездили мы и в Ружемберг – чудный маленький поселок с замком, который по количеству призраков мог легко переплюнуть нашу Школу. В Ружемберге мы поселились в прекрасном отеле «Роза крестоносца», и посвятили массу свободного времени прогулкам по окрестным холмам. Тем же самым мы занимались и в Карлштейне. Разумеется, я не могла не отвезти мистера МакРейна в Чешский Крумлов и не познакомить с Юрашеком. Бабушка решила, что этот человек - мой жених, после чего мистер МакРейн переехал от греха подальше в хостел «Мерлин».

Кстати, о женихе. Во-первых, у меня его не было. Конечно, в Школе все мы забавлялись легкими романами на старших курсах, и с наслаждением пили булавочное зелье, но я ни разу всерьез не влюблялась. Во-вторых, я могла представить себя рядом с кем угодно, кроме мистера МакРейна. Он был моим старшим другом, но при этом я чувствовала необходимость заботиться о нем.

Так прошел год. Приближалось Рождество. Мистер МакРейн стал еще более угрюмым, чем до нашего знакомства: он под разными предлогами отказывался от прогулок и почти не выходил из комнаты. Я очень боялась оставлять его в таком состоянии, но у меня серьезно заболела бабушка. Не ехать к ней на Рождество было невозможно, надо было помогать ей и следить за ее здоровьем. Я уезжала из Праги с тяжелым сердцем. С мистером МакРейном мы попрощались как-то странно, он вяло махнул мне рукой и отвернулся к окну.

Уже сидя у бабушкиного камина, я решила отправить ему какой-нибудь дурацкий подарок для поднятия настроения. У бабушки нашелся желтый медведь – чудная игрушка, за которую я пол часа торговалась на границе с Венгрией. В одной лапе у медведя была банка меда с надписью: «Honig» - мед по-венгерски, на которой сидела полосатая пчелка. Я решила, что цвета моего факультета гораздо больше способствуют поднятию настроения, чем слизеринские, заколдовала игрушку, чтобы та спела рождественскую песню, и написав записку: «Оглянись вокруг. Сейчас Прага красивее, чем когда бы то ни было. Я показала ее тебе с разных сторон, но самое главное, что сможете увидеть ты сам. Надеюсь, ты все таки ее полюбил. Счастливого Рождества. Велька».

Когда я вернулась в Прагу, моего друга там уже не было. На столе я нашла письмо со словами благодарности и приглашением в Англию, а так же целое блюдо восхитительно вкусных трюфелей. Больше мы не встречались.

Времени скучать по мистеру МакРейну у меня почти не было, я была полностью довольна своей жизнью и не хотела ничего в ней менять. Англия казалась мне чем-то невероятно далеким, как будто я там ни разу не была. Англия – холодный мираж, страна липкого тумана и человеческой скрытности.

Началась весна. Я писала мистеру МакРейну, что Прага прекрасней всего на Рождество, потому что его было необходимо подбодрить. Сама я считаю иначе: нет времени года волшебней весны, когда в монастыре капуцинов начинают распускаться листья на деревьях, а королевском парке Градчан расцветают дивные цветы. И без того добрые чехи становятся еще добрее, пиво – еще вкуснее, а в воздухе витает любовь.

В общем, в ту самую весну любовь коснулась и меня. Я стояла на Карловом мосту и думала, правда ли сбываются желания, если положить руку на все пять звезд вокруг Яна Непомуцкого, и почему они сбываются, исходя из теории магии. Меня окликнул молодой человек: высокий, темноволосый и с такими черными глазами, какие бывают только у венгров.
- Пани, можно вас спросить? Как вы думаете, правда ли, что загаданные на Карловом мосту желания сбываются?
- Конечно. А так же сбываются желания, загаданные на башне ратуши, перед алтарем Святого Вита, на мельничном колесе в «Пражской Венеции» и еще десятке мест.
- Вы смеетесь надо мной? Не верить в волшебство?
Я чуть не подавилась.
- Верю, еще как верю. Я и сама волшебница. Училась на…
Ответ заглушила стая лебедей, взлетевшая с волн Влтавы.
- А я заканчиваю исторический факультет Карлова университета. Кстати, меня зовут Иштван. Родители неудачно пошутили, назвали в честь первого короля Венгрии. Мой отец венгр, а мать – чешка.
- Велька.
- Это полное имя?
- Велеслава, если тебе угодно. Но этот слишком официально, мне не нравится.
- Велеслава, ты любишь пиво?
- Найди мне человека в Чехии, который его не любит. Особенно темную «Крушовицу».
- В таком случае, можно тебя угостить?
- С удовольствием.

Вот так и состоялось наше знакомство, с этим милым магглом по имени Иштван. Первое время мы просто дружили. Гуляли по весенней Праге, катались на лодке по Влтаве, пили пиво и чудесное молодое терпкое вино, что делают на холмах Карлштейна. Через некоторое время я влюбилась без памяти, да и он тоже. Нам было очень хорошо вместе, очень легко и как-то…волшебно, что ли. Оставалась только одна проблема: он не знал, кто я на самом деле. Несколько раз я пыталась рассказать ему правду, но он переводил разговор в шутку, а у меня не хватало духу настаивать.

Время шло. Мы были не разлей вода, мама была уверена, что в скором времени будет свадьба. Бабушка радовалась, что скоро увидит внуков. Иштван не понравился только Юрашеку, но меня это мало волновало – есть очень мало людей, которые ему нравятся. Все было хорошо. Все было слишком хорошо.
До недавнего времени.
Два месяца назад Иштван сделал мне предложение:
- Велька, я тогда на Карловом мосту загадал встретить свою жену. Мне кажется, что я ее встретил. Сделай из меня честного человека.
- Иштван, я не знаю, что сказать.
- Скажи: «Да».
- Да! Да! Да!
- Ну вот и славно, теперь я могу честно и благородно называть тебя своей невестой. Мне кажется, я знаю тебя уже сто лет…
- Иштван, я тебя очень люблю. Очень-очень. И ты должен серьезно меня выслушать, потому что есть кое-что, чего ты не знаешь. Понимаешь, я волшебница.
- Я знаю, родная моя. Я это сразу понял.
- Не перебивай меня, пожалуйста. Я действительно волшебница. Я училась в Школе чародейства и волшебства, которая называется Хогвартс.
- Так вот чему тебя учили в Англии. Я так и думал. Ладно, Вель, хватит придуриваться, давай лучше обсудим свадьбу.
- Иштван, я не шучу. У меня, как это лучше назвать, есть особый дар. Ну, как в кино. Я умею колдовать. Я умею варить зелья, умею превращать один предмет в другой (хотя это мне дается с большим трудом), умею летать на метле.
- Хватит розыгрышей, я сказал.
- Иштван, я…
- Я не хочу больше об этом говорить. Если ты склонна дурить мне голову с первого дня помолвки, меня не устраивает такая жизнь. Я знаю, что у тебя богатая фантазия, но это уже чересчур. Мне надоели эти разговоры, поняла ты меня? Я – твой бушующий муж, так что изволь меня слушать.
Я достала волшебную палочку: «Реласио!» Сноп алых искр взлетел в вечернее небо.
- Что это за дурацкие фокусы? Красные искорки из куска дерева – это волшебство? Если уж взялась мне что-то доказывать, изволь предъявить более наглядные вещи.

Я подумала, что Силенцио Максима будет уместней всего, и еще о том, как я буду дальше жить с этим человеком. Я вдруг со всей ясностью поняла, какие мы с ним разные. Как объяснить ему, что я необычный человек? Невозможно. Он никогда мне не поверит, а если и поверит, то не простит. Это будет жизнь, полная зависти, презрения и страха. Вдруг я превращу его в жабу? Или отравлю ненароком? Он же не знает, что я не владею гамма – трансфигурацией.

- Велька, ты что, не в себе? Может быть, тебе к врачу сходить? У меня есть приятель – он отличный психоаналитик, мы учились на параллельных курсах.
Вот оно. Вот это мог сказать только маггл. Нормальный, стопроцентный маггл, как те, что в детстве не хотели со мной играть. Как те, что чуть не вынудили маму отправить меня в закрытую школу.
- Иштван, мне пора.
- Куда ты собралась? Мы же еще не закончили разговор о свадьбе.
- Нет, Иштван. Мы закончили разговор. А что до свадьбы…ее не будет. Прости.
- Что? Почему? Ну прости, я не оценил твой юмор. Давай поговорим спокойно.
- Я сказала, разговор окончен. Прощай.
- Велька! Нет. Ну что ты. Я же люблю тебя.
- Нет, ты любишь не меня. Ты любишь маггла.

Я развернулась и убежала во двор дома. Стояла ясная ночь - такие бывают только в начале апреля. Я слышала, что он бежит за мной. Оглянулась в последний раз. Аппарейт.
И вот, я оказалась на окраине Чешского Крумлова, вся в слезах и с разбитым сердцем. Хотелось броситься в ближайшую речку, но для этого лучше было аппарировать в Ружемберг – там есть легендарный Мост самоубийц, а потом составить компанию Белой Даме и пугать украинских рабочих.
В общем, я решила, что жить все-таки интересней. Пробравшись в бабушкину конюшню, я оседлала сонного Юрашека и до утра занималась экспериментами в жанре «сломай себе шею». Шею я себе так и не сломала, а вот жизнь…

Куда мне было деваться теперь? Вернуться в Прагу – город несбывшихся надежд, и скитаться по его улицам, воя от случившегося и уворачиваясь от Иштвана, который наверняка будет меня искать? Или остаться здесь, запереться в сельской глуши и изучать местную флору на предмет растений с оригинальными свойствами? Нет. Любимая страна, в которую я всегда так рвалась, казалась мутной западней, паучьей банкой, где меня ждала медленная и мучительная гибель.

Единственный выход – уехать из страны, отправиться путешествовать. Если бы мне требовалось солнце и море, я бы выбрала Италию. Поселилась недалеко от Римини, купалась в Адриатическом море и сходила с ума от одиночества. Но мне были необходимы люди, с которыми можно было поговорить. А так же конкретные действия, которые могли бы заставить меня забыть обо всем кошмаре.

Я подумала об Англии. Да именно о ней. Мрачная, холодная, она теперь в полной мере соответствовала моему душевному настрою. Более того, в Англии живет мой отец, где-то там мой друг Тим, другие ребята, с которыми я училась…если они меня еще помнят.

Более того, из Англии до нас долетали странные вести – одна тревожней другой. Нет ничего лучше, чем помогать людям, как бы плохо мне ни было. А если посмотреть на проблему с такой стороны, я помогу и себе.

Решено. Я отправляюсь в Англию. Вот прямо сейчас и отправляюсь, только напишу матери письмо, чтобы она не волновалась.

Аппарейт.

Comments

( 4 comments — Leave a comment )
eraisi
May. 19th, 2011 06:56 pm (UTC)
Какая потрясающе красивая фотография!
var_r_r
May. 19th, 2011 07:19 pm (UTC)
У меня много велькофоток, и почти все такие).
Спасибо.

Вот, например:


Или вот:

eraisi
May. 19th, 2011 07:26 pm (UTC)
Первая вообще обалденная))
Ты красавица
var_r_r
May. 19th, 2011 07:43 pm (UTC)
Это Велька красавица!

Спасибо.
( 4 comments — Leave a comment )

Profile

Шаг в неизвестность
var_r_r
var_r_r

Latest Month

July 2018
S M T W T F S
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031    

Tags

Page Summary

Powered by LiveJournal.com